Джоэл нахмурился:

– Поверить не могу, что я привык ко всему этому.

– А я поверить не могу, что ты заставил Марка вернуться домой.

– Да, понимаю, – кивнул Джоэл. – Но я чувствую себя виноватым перед Маршей. Мне-то кажется, что он должен был остаться здесь навсегда.

– Они вернутся, – самодовольно заявила Флора. – Так что, доктор сказал, ты здоров?

– Ха! – усмехнулся Джоэл. – Психиатры никогда так не говорят.

В аэропорту Марк по-медвежьи обнял Джоэла, и это сказало ему очень многое.

– Тогда в чем дело?

– Ох… давай прогуляемся по Бесконечному. Прихвати Брамбла.

– Да он же будет спать на ходу.

– Это потому, что он слишком жирный для собаки.

– Не смей называть моего пса жирным, ты… собаконенавистик! Полноватый – это другое дело,

– Но не я ведь перекармливаю твоего пса.

Они позвали ленивого пса, который, как обычно, спал у ног Эка, и пошли к пляжу.

Впереди Джоэл увидел некое на диво нелепое сооружение – настоящий шатер бедуина. Никто не мог вспомнить, чья это была идея, но смысл ее был в том, чтобы Колтон мог отдыхать на воздухе, не испытывая при этом особых неудобств и не замерзая, а заодно это и привлекало людей. Почти не было такого вечера, чтобы они не собирались вокруг, когда на песке разжигали костер, – поболтать, пожевать что-нибудь или просто посидеть с Финтаном, если Колтон спал. А когда Колтон просыпался, Финтан изо всех сил старался как-то развеселить его.

Но когда тот спал, Финтан чувствовал себя так, словно раскачивается на краю очень высокого утеса, и ему нужна была поддержка всего острова.

Этим вечером у шатра собралась немалая толпа, и Джоэл направился к более тихой части пляжа. Флора с любопытством посмотрела на него, когда он остановился.

– Ты должна понять, – тихо и неуверенно начал Джоэл. – Я никогда не говорил этих слов. Никому. Никогда. Тем более вслух. Ладно… Ты должна понять, что, может быть, это не слишком много значит для тебя, но для меня очень трудно.

Флора смотрела на него с нескрываемым интересом, но сообразила, что сейчас ей лучше помолчать. Джоэл нервно сглотнул. Открыл рот. Попытался заговорить. Сбился. Повторил попытку.

– Ох! – выдохнул он.