– Уходи, пожалуйста, – выдавив из последних сил, Адам все еще надеялся договориться, что слышалась весьма странным даже для него. Слышалось бы вполне приемлемым для Адама Ларссона, но паранойя в его голове заперла комнату с его собственным «Я» на еще один оборот ключа, а Тотальный Контроль настаивал на перевод просьбы в превосходящую ее степень приказа.

– Вы не в праве меня о чем-то просить, Символ Нордэма, – негромко и низко добавила почти бестелесная от темноты сущность, растворявшаяся в дыме сигареты и сумеречном свете. Бесовская натура поднимала в душе нечто темное, тягучее, скручивая нервы в канаты. Заставила выстоять даже перед напором непреодолимой силы. – Ни сейчас, – продолжила Эванс тихо и предостерегающе.

– Ни когда-либо еще, – и без малейшей опаски развернулась к нему спиной, нарочно демонстрируя уверенность в безнаказанности за подобное поведение и слова.

Рыцари на то и рыцари, чтобы смело идти в бой. Стоять на передовой и не отступать до победного конца. Нести знамя, которое Адам с гордостью и честью держал в руках, сея разумное, доброе, вечное в разумных для него пределах. Каламбур на лицо, но и его лицо скрывала темнота. Адам, подтверждая данную ему характеристику рыцаря сейчас не сияющих и даже не в доспехах, не желал так быстро сдавать позиций, да и для тактического отступления было заведомо рано. Без преувеличения, титановской хваткой вцепился в бестелесную сущность перед ним, выдергивая ее из тьмы за руку. Он будто вытаскивал беса из его естественной среды полутеней и полутонов на свет, заставляя принять человеческий облик и предстать перед мнимым спасителем. Ларссон грубо дернул Эванс за локоть, потянув к себе.

Янг вздрогнула, не ожидая от него подобного обращения к женщине, но не за то она переживала. Незнакомка, ничуть не испугавшись грубой хватки, замерла и не двигалась. Смотрела на руку, в том месте, где ее сжимала черная перчатка, и нарочито медленно подняла взгляд к лицу, едва закрытому шарфом. Пауза длилась достаточно долго, чтобы буквально кожей почувствовать их противостояние, в котором оба наметили полное наступления до отступления противника с полной капитуляцией. Каламбур был бы забавнее некуда, если бы ни физически ощущавшееся напряжение в царившей темноте переулка.

– Отпустите, – с предостережением сказала материализовавшаяся темнота, дергая руку из захвата.

Бес в женском воплощении не побоялся оскалиться и щелкнуть зубами, предостерегая. Бес Адама, что был многим тому сродни, только сильнее сжал ее руку и опять дернул ее на себя, притягивая ближе, почти полностью закрыв Эванс собой.