– Не отходи от меня, – сказал Нико, когда мы приехали.

Упрямая часть меня немедленно захотела выяснить, что он сделает, если я не послушаюсь.

Я всегда отличалась любопытством.

Пока он отвлекся на разговор с каким-то автовладельцем, я ускользнула и притворилась, что любуюсь кабриолетом. Тридцать секунд спустя я почувствовала, что Нико стоит у меня за спиной.

Голос у моего уха был хриплым, низким и раздраженным:

– Ты и впрямь считаешь, что я целый день буду за тобой хвостом ходить?

Сердце затрепетало, и я кивнула.

– Ты должен.

Нико меня не коснулся, но придвинулся ближе, и я почувствовала его затылком.

– Я ничего никому не должен.

На коже играл легкий летний ветерок, вокруг нас бродило множество людей, но для меня был важен исключительно Нико.

«Хорошо выглядишь».

«Мое».

– Может, тебе хочется за мной ходить, – выдохнула я.

Он промолчал. Мог бы сказать все что угодно и опровергнуть предположение, однако дал тишине, полной невысказанных слов, повиснуть между нами.

Наша связь обычно была в равной степени волнующей и пугающей. Но сегодня первое чувство плавно вытесняло второе, пока оно не забылось, как потускневшая фотография на дне ящика комода.

Я ступала по тонкому льду, часто оставляя Нико: разговоры о машинах с теми людьми, с которыми он решал заговорить, мне быстро надоедали. Я всегда чувствовала, что он наблюдает за каждым моим движением, даже будучи увлечен беседой. И я сообразила: может, я и не стану единственной женщиной в жизни Николаса, но только меня он будет звать женой. Осознание взорвалось в груди и вызвало в душе всепоглощающую бурю эмоций, а потом меня накрыла волна глубокого удовлетворения.