— Допроса никак не избежать, — покачал головой Эдвард. — Полиция приезжала несколько раз, но я говорил, что ты еще без сознания. Завтра тебе придется собраться с силами.

Кирилл Иванович сел около Юли на стул.

— Сейчас немного пообщаемся тет-а-тет. Вы мне расскажете все как на духу, и мы быстро закроем вопрос по вашему делу.

— Я смогу завтра прекратить допрос в любой момент?

— Да, — встрял Эдвард. — Просто закроешь глаза, и я пойму, что пора всех выпроводить.

— Поговорим? — переспросил адвокат.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Поговорим, — вздохнула Юля.

— Если вы не возражаете, мы останемся наедине? — обратился Кирилл Иванович к мужчинам.

Эдвард кивнул другу, и они вышли из палаты.

Юле не удалось побыть наедине со своими мыслями. Сразу после ухода адвоката, вернулся Эдвард, нагруженный двумя пакетами. Впервые он пришел к ней в палату не в халате и не в хирургическом костюме, а в синем кашемировом свитере, серых брюках, ладно сидевших на его узких бедрах и ботинках. Юля прикинула стоимость наряда Фаррелла-старшего: «Где-то пары штуки баксов плюс часы «паттек филлипп». Скромное обаяние английского врача. И что это мы так вырядились? Похоже, я влипла».

— Проголодалась? — он достал из одного пакета пару белых тарелок с ажурными краями, приборы и две кастрюльки с желтыми цветочками, вставленные одна в другую. По палате поплыл дразнящий аромат курицы и жареных котлет: — Домработница Виктора приготовила бульон с клецками и пюре с домашними тефтелями. Сейчас пообедаешь нормально.

— Ого! Пахнет многообещающе! — Юля захлопала в ладоши: «Неужели Роберт больше не придет? — сжалось ее сердце от тоски. — Меня сейчас стошнит от запаха еды». — В сумке должен быть черный спортивный костюм, достань его, пожалуйста. Еще мне нужно полотенце, шампунь, мочалка и расческа.

— Сначала поешь, — Эдвард достал из второго пакета синие спортивные шлепки и белоснежный махровый халат. — Надень это.

Юля неохотно выбралась из-под одеяла. Эдвард, бросил тапки к ее ногам, помог ей встать и накинул на плечи халат.

— Завтра можно будет выйти немного погулять, — он завязал ей кушак на талии.

— Я хочу совсем уйти отсюда, — чуть слышно произнесла Юля.

— Хорошо, потерпи до завтра.

От Эдварда пахло мятной зубной пастой и парфюмом с терпким ароматом сандала и амбры. Теперь она боялась его губ, и вся подобралась, опасаясь, что Эдвард снова поцелует ее. Но он лишь потрепал за щеку и подтолкнул к столу.

Есть не хотелось, но Юля запихнула в себя суп и сжевала половину котлеты. Эдвард сидел рядом, скрестив ноги, и читал газету «Правда», пестревшую черно-белыми заголовками про светлое будущее и ужасы нашего городка. Юля мысленно благодарила его за очередное спасение, но по-прежнему терялась в догадках: был ли тот жаркий поцелуй искренним порывом или всего лишь актом милосердия. «Он тоже собирается на мне жениться? После того, что у нас было с Робертом? — Юля украдкой разглядывала Фаррелла-старшего. Все в его лице казалось идеальным: умный, вдумчивый взгляд, высокий лоб, четко прорисованный рот, благородный профиль. — Как он себе это представляет? Мы будем спать втроем? Дружная шведская семья на берегах туманного Альбиона? Я не смогу видеть Роберта в качестве пасынка, а тем более с другой дамой. А ведь он тоже однажды женится. Уфф, мурашки до самой плашки, даже не подозревала, что я такая собственница. Быть может, если бы с самого начала Эдвард не оттолкнул меня… Я даже не беру в расчет разницу в тридцать лет. Впрочем, все это ерунда. Я восхищаюсь им как мужчиной, как врачом, как другом. Хотя о какой тут дружбе может идти речь, когда он меня одними поцелуями довел до оргазма прямо у подоконника. После недавних эротических видений несложно представить, что будет в постели. А ведь он, наверное, не меньший затейник, чем мой Конни. Тот, кстати, тоже был старше меня где-то на четвертак. Бедняжка, если бы не его страсть к подглядыванию, мы бы, может, и поженились. Ах-ха, помню, как я забавлялась над ним до тех пор, пока…»