Я не убирала рук. Я застыла, чувствуя огрубевшие от работы руки отца, представляя каждый уложенный им кирпич и каждое растение, посаженное им в моем саду, как своего рода покаяние за давно совершенный грех. Я не была готова его простить. И не была уверена, что ему это нужно. Но, наверно, несмотря на боль и утрату, я хотя бы должна постараться его понять.

– И все же она оставила меня. Неужели это так важно, почему?

Он покачал головой.

– Она сказала, что делает это ради тебя. Это был последний раз, когда я позволил ей попытаться что-то объяснить мне.

Я покачала головой.

– Почему ты рассказываешь мне все это сейчас?

Отец медленно отпустил мои руки и придвинул к себе хумидор, одновременно вытолкнув из поля зрения стакан с джином.

– Потому что мне подумалось, что все это: дом, исчезнувшая мать, сын, который никогда ее не забывал, – все это свалилось на тебя неспроста. Потерять мать – ужасно, но так и не узнать правды – еще страшнее. – Он положил руки на полированную крышку ящичка. – Возможно, узнав правду о Луизе Вандерхорст, ты лучше поймешь свое собственное прошлое.

Я откинулась на спинку стула, чувствуя, как в спину упирается твердая деревянная поверхность. Я прижалась к ней, сосредоточившись на ощущении твердости, прижимавшей меня к стулу. Не будь ее, я бы точно улетела прочь, оставив здесь ту, кого я всегда знала как Мелани Миддлтон, брошенного ребенка, потому что мне впервые показалось, что я не знаю ее.

– Значит, ты не веришь, что Луиза сбежала, – сказала я, не сводя глаз с хумидора.

Отец покачал головой.

– Как и ты. Из того, что рассказал мне Джек, слишком многое свидетельствует об ином. – Он развернул ящичек ко мне, чтобы мне стал виден взломанный замок. – Но мы никогда не узнаем правды, если ты не позволишь нам продолжить поиски.

Джек сунул мне в руки стакан воды со льдом. Не помню, просила ли я его об этом, но, кажется, поблагодарила за такую любезность. Я на пару секунд приложила холодное стекло к щеке и лишь затем сделала долгий глоток.

– А что, если я узнаю, что Луиза просто сбежала с Джозефом?

– Тогда мы хотя бы будем знать правду. Но что-то подсказывает мне, что, если копнуть достаточно глубоко, мы увидим, что все не всегда так, как может показаться на первый взгляд. Порой люди поступают вопреки самим себе, потому что им кажется, будто у них нет выбора.

Я потянулась к хумидору и, придвинув его на свой край стола, прикоснулась ладонями к гладкому дереву. У меня было такое чувство, будто я получила подарок – подарок не только для меня лично, но и для моего отца. Тридцать три года – слишком долгий срок, чтобы нести покаяние.