– И тогда, когда я подумал, что у нас все налаживается, она… ушла. Просто ушла. Оставила тебя со мной. – Отец отпустил стакан и, уткнувшись лбом в ладони, на какое-то время умолк. – Я пытаюсь сказать, что она ушла из-за нас с ней, не из-за тебя. И ты не должна ее за это винить. Я сказал ей, что нам лучше без нее, и, возможно, случилось что-то такое, что заставило ее в это поверить. Я не знаю. Я так и не дал ей возможности объяснить.

– И ты с ней ни разу не поговорил? Просто взял и отпустил ее? – Впервые в жизни я не знала, чью сторону мне занять.

Отец вновь посмотрел на стакан джина.

– Она пыталась поговорить со мной, звонила мне. Но я отказывался ее видеть, а когда она звонила, не брал трубку. Я был слишком зол, слишком обижен. Она приняла решение, я был ей безразличен. И я стал пить больше. Не настолько, чтобы люди это заметили, просто чтобы заглушить боль.

– Но почему она не позвонила мне? Почему не пришла ко мне?

Отец и Джек переглянулись.

– Она звонила.

– Что? – Я недоверчиво посмотрела на отца. – Тогда почему я никогда не видела ее больше, ни разу не говорила с ней?

Мои слова замерли, словно скатившийся с горы мяч. Я знала ответ, даже не договорив до конца вопрос.

Я резко встала, готовая уйти, но ни один из них даже не пошевелился, чтобы остановить меня. Как будто мы все поняли: возможно, я, наконец, выросла, и пришло время посмотреть правде в глаза.

– Я сказал ей, что ты не хочешь ее видеть, потому что это слишком сильно расстроит тебя. И когда она позвонила, я повторил ей то же самое. Через какое-то время это стало правдой, помнишь? Помнишь, как ты обычно кричала, если кто-нибудь упоминал ее имя? Тогда мне казалось, что я больше не лгу. Не то чтобы это имело значение. Я был слишком занят, заливая свою боль джином, чтобы обращать внимание на то, насколько больно тебе.

Чувствуя, что мое тело одеревенело, я села снова.

– Как долго она продолжала эти попытки?

Не решаясь встретиться со мной взглядом, отец посмотрел на свои руки.

– Пока ты не поступила в колледж. Наверное, она решила, что теперь ты вполне взрослая и можешь сама позвонить ей.

Воспользовавшись моментом, Джек придвинул стул ближе и изловчился обнять меня. Я же пребывала в таком состоянии, что даже не пыталась отстраниться, а тем более вспомнить, почему я не хочу видеть его рядом. Я громко высморкалась в салфетку и, скомкав ее, зажала в кулаке.

– Она… она пыталась связаться со мной. Увидеть меня. И ты ей не позволил.

Отец ссутулился, его руки скользнули к краю стола.

– Мы вели себя как дети, а не как родители, в которых ты нуждалась. Мы хотели сделать больно друг другу, а не тебе. Но, похоже, в конечном итоге все вышло наоборот. – Подавшись вперед, отец взял обе мои неподвижных руки в свои, огрубевшие от мозолей за те месяцы, пока он рыл ямы и клал кирпичи. – Но ни один из нас не переставал любить тебя. Ни на единый миг.