Я отстранилась и посмотрела ему в глаза.

– За что?

– За то, что не сдаешься. Даже когда ты притворялась, будто не хочешь никого знать, ты всегда следила за тем, чтобы номер моего сотового был сохранен в твоем телефоне. Я этого не заслужил. А еще за то, что пришла сегодня и выслушала меня. Теперь мне есть к чему стремиться. – Отец почесал затылок. – А еще я получил шанс увидеть, кем ты, несмотря на меня, стала. Я горжусь тобой. – Он сконфуженно кашлянул и отступил назад. – Думаю, нам всем пора домой. Завтра утром нас ждут дела, и баста.

Я вздрогнула, на миг испытав дежавю.

– Кто такая Баста? – спросила я, слегка улыбнувшись.

Его взгляд смягчился.

– Ты все еще помнишь?

– Да уж. Разве забудешь то, что я спрашивала каждое утро. – Я громко рассмеялась, вспомнив, как в детстве искренне недоумевала, почему мой отец хотел, чтобы нас «ждали дела и баста». Даже после того, как он объяснил мне, я донимала его вопросом, кто такая Баста.

– Нам с тобой вдвоем было не так уж плохо, правда?

Я потянулась к нему и крепко обняла. Кстати, он не показался мне таким высоким или сильным, как раньше. Я уткнулась лицом в мягкую шерстяную ткань его пиджака, чтобы он не видел моих слез.

– Да, пап, – глухо прошептала я. – Не так уж и плохо.

Отец неуклюже похлопал меня по спине.

– Ну-ну, вы двое, – счел нужным вмешаться Джек. – Того гляди я из-за вас тоже расплачусь и навсегда угроблю свою репутацию.

Мы разомкнули объятия, все еще чувствуя себя в обществе друг друга неловко и скованно, но зато уже не как вежливые незнакомцы, как это было на протяжении долгих лет.

Мы вновь все сложили в хумидор, и Джек вручил его мне. Мы все трое вышли на тротуар. Ощутив холодок осеннего вечера, я вздрогнула и повернулась к отцу.

– Сможешь один вернуться домой?

– Спасибо. Доберусь сам.

Импульсивно я подалась вперед и поцеловала его в щеку.

– Я рада за тебя.

Он потрогал щеку и улыбнулся мальчишеской улыбкой. Мне тотчас стало понятно, что когда-то привлекло в нем мою мать.