– Нет. И дом, и весь тот район уже к пятидесятым годам практически пустовали и не пошли под снос лишь благодаря стараниям Общества по сохранению исторического наследия. – Я услышала в голосе Софи нотки возмущения и впервые за всю свою сознательную жизнь была с ней почти солидарна. – Ну, как, помогла я тебе?
– Возможно. Сообщу, когда поговорю с Джеком.
В коридоре выкрикнули чье-то имя.
– Это меня, так что я должна идти. Позвоню тебе позже.
– Пока, Соф, – сказала я, но Софи уже дала отбой.
– Сюда идет Джек, – сказал мой отец, выглядывая из окна в торце дома. – Но что это он притащил с собой?
Встав рядом с отцом, я тоже посмотрела в окно. Джек между тем вытащил из машины два чемодана, коробку книг и, что самое удивительное, горшок с орхидеей.
– Откуда он узнал, что это мой любимый цветок? – пробормотала я.
– Неужели? – удивился отец. Мы с ним переглянулись, прекрасно понимая, что к чему.
– Наверно, он позвонил Нэнси, – сказала я, любуясь игрой мускулов на руках Джека, когда он без видимых усилий, словно перышки, поднял оба чемодана, умудряясь при этом ловко балансировать орхидеей.
– Похоже, он решил снова обосноваться здесь, – заметил мой отец.
Я ничего не ответила, лишь повернулась и бросилась бегом вниз по лестнице. Я успела распахнуть дверь прежде, чем Джек смог открыть ее сам, и замерла на пороге, разинув рот. Рядом с Джеком на крыльце, держа точно такую же орхидею в горшке, стоял Марк.
Наконец, вновь обретя голос, я поздоровалась с обоими и отступила, впуская их в дом.
Не говоря ни слова, Джек поставил свою орхидею на стол в прихожей, после чего, грохоча чемоданами, проследовал в свою старую спальню.
Марк поставил свою орхидею перед орхидеей Джека, после чего расцеловал меня в обе щеки.
– Я слышал про вчерашнюю ночь и подумал, что твой любимый цветок поднимет тебе настроение. Я страшно переволновался, но Нэнси заверила меня, что с тобой все в порядке. – Он втянул носом воздух. – Загорелась проводка?
Я кивнула.
– К счастью, пострадала только кухня. С остальным домом все в порядке.
Марк просиял улыбкой.