– Думаешь, он все-таки
– …Не знаю. Возможно? – Лори притворялась, будто ей это безразлично, когда на самом деле внутри все скручивалось в узел.
– Ммм, – Эмили задумчиво постучала бумажной трубочкой по губам, – хотя, хотя…
– Боже, ну что?! – возмутилась Лори.
– Нет, я думаю, что ты сделала все как надо. Удар, и кончено. Вот только…
–
– Одно не исключает другое? Он мог быть тем, кто все это сделал, и потом влюбился в тебя по-настоящему? Не знаю.
Лори покачала головой:
– Как ты и говорила, это не то, что мне нужно. А еще никто не может никого изменить. Никакая любящая хорошая женщина не сможет изменить плохого мужчину. Твои слова!
И что бы она ни говорила, Лори не думала о Джейми как о плохом мужчине, пока нет. Но это из-за гормонов привязанности, которые все еще циркулировали в ее организме. Она представляла, что окончательно прозреет, когда рассказ о его злодеяниях вернется к ней по обычным каналам «Солтерс». Это как смириться с Дэном и его романом: процесс должен начаться в голове, а сердце последует за ним.
– Знаю, знаю. Жаль, но у тебя хотя бы был хороший секс. Кстати, предупреждаю, может, Надя и вправду «задира», какой себя называет, – сказала Эмили. – Ее выбросили из книжной группы сестры. А, вот и она.
– Почему? – едва слышно спросила Лори.
– Потому что Надя – олицетворение самой себя. – Эмили повысила голос: – Лори хочет знать, почему тебя забанили в книжной группе.
На Наде была ее традиционная шляпа-колокол приятного лососевого оттенка.
– Ну, для начала я отвергла основные постулаты «Ешь, молись, люби»[78], – сказала Надя, когда Эмили подвинула к ней бокал вина, и сняла полупальто. – А потом мы должны были написать «Список благодарностей», чтобы обсудить, за что мы благодарны.
– Правда? – спросила Эмили, бросая на Лори взгляд, словно спрашивающий «
– Я сказала, что не благодарна за свою жизнь, потому что все это результат моих трудов, а подруга сестры, Эми, сказала, что я «слишком зациклена» на своих привилегиях. Я послала ее куда подальше, а сестра сказала, что я должна уйти.