Светлый фон

Молчание, во время которого Лори думала, будет ли перед ней тот презрительный Джейми с их последней встречи или нежный Джейми из письма к лучшей подруге.

– Знаю. Понимаю. Честно говоря, мне кажется, я слишком многого от тебя хотел.

– Ты так думаешь?

– Да, – он достал из кармана телефон, – я могу дать тебе свой пароль, могу показать сообщения от Ив, которые подтвердят мои слова. Надо было раньше предложить, но мне было слишком плохо от мысли, что я потерял и тебя, и работу в один день. Я вспылил.

– Спасибо, но мне не нужно это видеть. – Лори замолчала. – Я тебе верю. Хэтти поделилась со мной твоим письмом обо мне…

– О, так вот что?

вот

– Да. И, по идее, мне не нужно было слышать то, что ты обо мне говорил. Я и так это знала, потому что чувствую то же самое. – Лори перевела дыхание. – Поэтому мы такие особенные. Это смешно, потому что я думала, мы как небо и земля, но между нами как будто телепатия. Я сознательно выключила интуицию и подчинилась общему мнению о тебе. Я не хотела полагаться на собственное суждение, потому что однажды, в случае с Дэном, оно меня подвело.

Джейми ничего не ответил.

– Поэтому я не думала о человеке, с которым провела время в Линкольне или на барбекю, которое превратилось в фильм ужасов, или с которым перенервничала в небоскребе. Потому что ему я верю и безумно его люблю. – Она остановилась. – Почему ты мне не писал?

– Ты не писала мне. Шах и мат, – улыбнулся Джейми.

– Знаю. Я боялась, что, немного подумав, ты скажешь: теперь точно уверен, что между нами все кончено.

– Именно поэтому я тебе и не звонил. Я подумал, лучше уж пусть молчание говорит само за себя, чтобы избежать пары убивающих секунд сомнения.

Вокруг них завывал ледяной манчестерский ветер, и Лори убрала волосы с лица.

– Я хотела спросить, хочешь ли ты начать все сначала? – спросила она.

– Нет, не особо, что сделано, то сделано, – ответил Джейми. – К тому же я получил многообещающее предложение от участницы Little Mix[84].

Little Mix

Лори замерла на мгновение, а потом хмурый взгляд Джейми разгладился, и он засмеялся:

– Ах-ха, твое лицо!

– Ах ты, говнюк!