— Все будет хорошо, веришь мне? — шепнул он мне на ухо, — я смогу остановить его. Смогу сделать так, чтобы он больше никогда не причинил тебе боли.
Я кивнула. Я верила ему. Как бы это ни было странно — верила. Да!
— Я буду рядом пока ты… сама мне не скажешь да, — я снова дернулась, желая сказать, что ненужно ждать, что никогда… никогда первой не откажусь от него, но…
Его теплые губы снова захватили мои в плен до того, как я успела произнести слова своей собственной клятвы. Они подчиняли, дарили спокойствие, распаляли ответные чувства и страсть. Заставляли забывать обо всем на свете.
Северин… мой Север, мой Рин…
Я всегда буду рядом с тобой, сколько ты решишь для нас. Никогда не предам, никогда не откажусь. Что будет с нами дальше? Покажет только время, но сейчас, в эту минуту, находясь в твоих объятиях, я мечтаю, чтобы мгновение никогда не заканчивалось. Пусть этот поцелуй длится вечно.
Громкий сигнал клаксона автомобиля разорвал тишину салона, заставив нас оторваться друг от друга. Огромный автопоезд, проезжавший мимо нас, прогудел, отвлекая от занимательного исследования всего, до чего могли дотянуться руки. Так, у рубашки Северина вдруг не оказалось нескольких пуговиц, а мое платье было расстегнуто до пояса, обнажая грудь в кружевном бюстье, гордо стремящуюся ввысь под жадным взором карих глаз. Юбка вообще пала жертвой загребущих ладоней, которые в порыве не знаю какой страсти, не только смяли ее, но и надорвали у пояса.
Я смотрела в шальные от страсти глаза Северина и видела в них отражение собственных чувств и эмоций. Все мои проблемы казались мелкими и незначительными, отойдя на второй план. И лишь обоюдная страсть искрила между нами. А еще… еще я поняла — что значит желать мужчину. Все комплексы и страхи разом рассыпались пеплом, остались лишь жаркие угли желания. Они вспыхнули где-то внутри, искорками проходясь по коже и телу, заставляя сердце биться быстрее, сильнее, громче. И чувствуя под попой доказательство того, что желание у нас обоюдное, я краснела еще больше.
что— М-м, птичка моя, да ты… у меня страстная девочка, — опаляя горячим дыханием, пробормотал Северин мне на ухо. Его пальцы снова бесстыдно прошлись по моим ногам, скользнув под пышный подол, и остановились у кружевного краешка белья. Затем, словно в нерешительности, замерли, а я замерла, глядя, как чернота зрачка затапливает кофейный цвет, превращая его в сплошную черноту. Я облизнула губы, замерев в его объятиях. Просто… он снова касался меня там, где еще недавно я не позволила бы… — Как бы я хотел сделать тебя своей прямо сейчас, — прохрипел он, выводя на внутренней поверхности моего бедра замысловатые рисунки. Все внутри сжалось в предвкушении чего сладко-запретного, потому что… он смотрел так… так…. — Но, наш первый раз случится не здесь и не сейчас, обещаю. Но мне… нравится твой горячий отклик, птичка…