Гибкие пальцы Северина осторожно отвели пряди, приоткрывая мое лицо его темному взору. Он пальцами дотронулся до моего подбородка, заставляя смотреть ему прямо в глаза.

— А если… скажу… скажу, что не для прикрытия, а потому что нравишься — поверишь? Перестанешь шарахаться от меня? Зажиматься, словно я…, — по его скулам заходили желваки, а я так и сидела с открытым от удивления ртом. — Я вижу, что ты очень… ты боишься меня, особенно это было заметно в тот вечер. Я догадываюсь, кто причина твоего страха, — он как-то зло ударил ладонью по рулю, заставив меня вздрогнуть. — Даже сейчас ты готова бежать от меня, — горько обронил он, отворачиваясь и смотря в окно. — Но я обещаю, что постараюсь сдерживать себя, чтобы не пугать еще больше, просто… дай нам шанс. Пожалуйста…

Я смотрела ему в глаза. Смотрела и не верила тому, что читала в них. Возможно, все дело в моей неуверенности, помноженной на боль и предательство человека, которого я думала, что любила. Я так и не могу отпустить эти чувства, не могу перестать искать подвох в словах совсем другого мужчины, накладывая на него совсем иной образ. И мне нужен… нужен толчок, чтобы снова ощутить себя живой, снова смотреть в глаза людям, верить им. И я знаю, что есть тот, кто готов мне помочь, вот только… готова ли я к этому?

— Север, я… прости, но…, — я снова боялась смотреть ему в глаза, чтобы как в тот вечер не увидеть в них разочарование. Поэтому опустила взгляд. Интересно, если попытаюсь ему объяснить — поймет?

Я видела, как он снова хмурится, видимо, приняв мой детский невнятный лепет на свой счет. Ведь фактически что? Он признался мне пусть не в любви, но в симпатии? А я? Думает, отвергну снова? Решит, что опять не подходит под какие-то мои «стандарты»? Наверное…

Но я просто боялась. Боялась опять обжечься. Принять в свою жизнь человека, а потом остаться с разбитым сердцем. Только в этот раз все может оказаться намного больнее, ведь только прожив с этим мужчиной всего несколько дней бок о бок, поняла — это мое. Мое, дайте лишь время это осознать. Мне было с ним комфортно, безопасно и… он нравился мне. Нравится, черт возьми на все! Только могу ли я дать ему надежду на нечто большее, если до сих пор вздрагиваю от чужого прикосновения? Да и зачем ему сломанная «кукла»?

А не тебе ли, Сашенька, было настолько комфортно в его объятиях, что ты даже уснула? И проснулась, оказавшись в чужой постели? — зашептал ехидный голос внутри. Снова глянула в лицо Северину, ставшее еще более бледным и будто высеченным из камня. Понимала, что он переживает. Поймала за руку, когда он решил, что сказал достаточно и собирался оставить меня одну в автомобиле.