Не помню, как мы добрались до того места, куда Север решил увезти меня, но оно поразило меня своей красотой. Сонная, я выбралась из машины и тут же замерла, сраженная красотой местности. Величественные сосны упирались в небеса и окружали дивной чистоты озеро, поверхность которого была сравнима лишь с гладью зеркала. В нем отражались макушки деревьев и чистое небо. Солнце только-только показалось из-за деревьев, золоча спокойную гладь озера. Я остановилась у каменистого, обрывистого края, мечтая раскинуть руки, как птица крылья, и парить над этой безмятежной водной равниной. Но лишь теплые ладони на талии удержали меня, привлекая к крепкому мужскому телу.

— Где мы, Север? — хриплым шепотом спросила я, не отрывая взгляда от хвойного леса на противоположном берегу. — Здесь так… необычайно умиротворенно…

Он положил подбородок на мою макушку, обнимая своими руками и полами своей куртки. Следом накинул на нас плед и прислонился бедром к машине. Мы стояли и слушали тишину, нарушаемую только тихим шелестом листвы и плеском воды внизу. Я прикрыла глаза, понимая, что влюбилась в это место.

— Это Янисъярви, Заячье озеро в переводе с финского, — тихо проговорил Северин. — Отец нас частенько брал сюда на рыбалку, и я всегда чувствовал, что это место — моё. Потом, когда случалось попасть домой, после сборов или выдавался лишний выходной, я рвался в первую очередь сюда. Теперь вот… хочу показать его тебе. Надеялся, что ты… тоже, — я почувствовала, как он неопределенно дернул плечами, словно сомневался в своих словах, — почувствуешь…

Я немного отстранилась, а потом обняла его за талию, прижавшись сильнее к любимому.

— Спасибо, это именно то, что мне всегда хотелось увидеть. Я так ошибалась, когда…, — я смутилась и не договорила.

Да и что тут сказать, ведь порой мы в погоне за призрачным счастьем и богатством, теряем нечто более значимое и дорогое. Я так стремилась избавиться от опеки папы, сбегая замуж за… да практически первого встречного. Ведь, по сути, я и не знала Бахтияра, придумала и наделила его качествами, которых в нем никогда не было. Потом потеряла все, что у меня было, опустилась практически на социальное дно, и лишь протянутая вовремя рука помощи в лице Севера и его брата, помогла мне снова стать собой. Стать кем-то большим для него.

— Саш, я…, — договорить ему не дала. Приподнявшись на цыпочки, я поцеловала его, желая выразить весь спектр своих эмоций, которые сейчас бурлили во мне. Мы целовались как сумасшедшие, как путники, истосковавшиеся по глотку воды в пустыне и нашедшие целое озеро в оазисе. Я вкладывала в этот поцелуй весь жар, томивший меня все эти дни, и получала такой же отклик от Севера. Мне не нужны были его слова, я все прочувствовала сама. — Птичка, надо остановиться, — прохрипел Север, прижимаясь лбом к моему лбу. Я смотрела на него затуманенным взором, видя такой же шалый от страсти взгляд любимых карих глаз.