Внутри царила пустота после нашего с ней разговора. Нет, это не победа, ведь мы обе понимали, что она уступила мне под давлением супруга. Не знаю, что она чувствует на самом деле, но от нее я всегда стану ждать подставу, причем грандиозную.

В следующие дни я старалась как можно меньше появляться на глаза родителям жениха. Увлеченно занималась проектом, дописывала картины, даже решилась написать еще одну. Она слишком долго не выходила из моей головы, что даже я придумала ей название — этюд «Любовь в сиреневых тонах». Поулыбалась, чувствуя себя в этот момент чуть ли не известным мастером, у которого намечается собственная выставка. Даже сделала несколько набросков для будущих буклетов в программе, получилось красиво. Вечером, когда дом уже практически спал, мне позвонил Север. Я пыталась разговорить его, узнать, что происходит в городе, ищет ли меня кто-нибудь, но он лишь отделался общими фразами, сказав, чтобы я не волновалась. И что завтра он непременно вернется, а пока готовит мне сюрприз. Заинтриговал, нечего сказать.

Наутро я проснулась со странным чувством, что сегодня произойдет нечто, что перевернет нашу жизнь навсегда. Если бы я только могла знать…

Отчим Севера накануне уехал в соседний город, где жила бабушка Северина, и должен был вернуться вместе с ней через пару дней. Очень уж она желала познакомиться с «девочкой Северинчика». Да-да, именно так. Даже похихикала в трубку, говоря об этом любимому. Мать Севера с утра занялась готовкой, и я решила вызваться ей помочь. Но меня усадили на кухне, вручив альбом, который она достала с полки.

— Север был очень артистичным ребенком в детстве, — пояснила она мне, открывая и доставая не глядя какое-то фото. — Вот, играл в местном театре небольшие роли и мечтал, что станет великим артистом.

— Правда? — мое лицо едва ли не вытянулось от удивления, что мы с ней впервые за время, проведенное мной здесь, говорим спокойно. — Никогда бы не подумала, он всегда такой серьезный, — я смотрела на фотографию, где маленький мальчишка в костюме и гриме Пьеро с одинокой слезой на пухлой щечке обнимает огромную плюшевую собаку. Наверное, Артемона. — Какой он тут миленький…

— Да, — улыбнулась она, заглядывая в альбом, который лежал у меня на коленях. Дальше шли уже другие фотографии, где Северин был хмур и серьезен. — Это в день, когда его приняли в подростковую группу по боксу. Папа настоял, а он сначала упирался. Чисто из вредности.

— Да, Север он такой. Если пытаться его продавить, он будет упираться до последнего, — не задумываясь, проговорила я, продолжая рассматривать фотографии.