— Достаточно! — Сокольский стукнул по столу кулаком, заставляя меня замолчать. Я поджала губы, отвернувшись от его пылающего праведным гневом взгляда. И снова почувствовала себя преданной. Он защищал мать! Не меня — её! — Вика никогда бы так не поступила…

— Да, конечно!!! — презрительно фыркнула в ответ, не удостоив отца взглядом. — Она всегда обманывала тебя, прикрывая свою зад…

— А тебе, стало быть, те «добрые люди» говорят только правду? — вкрадчивым тоном проговорил Сокольский, откидываясь в кресле. — Мы пока опустим то, что тебе наговорили о матери. Тебя он никогда не обманывал, так? Не скрывал, кто он на самом деле? Мы же говорим сейчас о… нем?

Я покачала головой.

— Я никогда от него не услышала и сотой части неправды, что опутывает меня в последние годы. Папа, ты не мог не видеть, не знать, что представлял собой Бахтияр. Ладно, я — видела в нем героя девичьих грез, — я с горечью усмехнулась, — не замечала, что он изменяет с моей же подругой, хотя об этом знали многие. Но ты не мог не знать, иначе не сказал бы мне о договоре. Так зачем ты подарил мне надежду, что я стану свободной в случае его измены, если был готов закрывать на это глаза? Зачем, папа, зачем?

— Чтобы ты не наделала глупостей, — глухо проговорил родитель, смотря на меня с холодным равнодушием. — Чтобы спокойно встретилась с его родителями, вышла замуж и рожала детей. Бахтияр должен был заботиться о твоем благополучии, окружать заботой. Если бы не та его… оплошность, ты уже была бы замужем, ждала ребенка. Единственное, где я просчитался — не уберег тебя от встречи с… твоим этим…

Я смотрела на папу и не узнавала в этом циничном, жестоком человеке того любимого папулю, каким он был в детстве.

— Саша, послушай…

— Я больше не хочу тебя знать, — тихо проговорила я, вставая со своего места. — То, что ты сделал… это нельзя простить. Ты… ты — монстр.

— Понятно, опять все делишь на черное и белое, — жестко усмехнулся Сокольский, отворачиваясь от меня. Побарабанил пальцами по столешнице, явно обдумывая что-то. — Хорошо, тогда я расскажу тебе то, о чем умолчал твой лю-би-мый, — раздвигая губы в холодной усмешке, по слогам произнес отец. — Тот, кого ты так упорно защищаешь, забыл упомянуть важную деталь, которая делает невозможными любые отношения между вами. Твой Северин — мой сын. От другой женщины, еще до нашей с Викой свадьбы, понятно? — Сокольский бросил на мое спокойно-равнодушное выражение лица обеспокоенный взгляд. Ждал, что я начну в истерике заламывать руки и упаду в его объятия, согласная на все? — Он и сам был здесь, чтобы удостовериться в этом. Вчера мы оба получили результаты теста ДНК, доказавший, что Зарницкий — мой сын.