Отец нахмурился и сел ровнее. На его скулах заходили желваки, а взгляд разом потяжелел.

— Саша, я уже не раз говорил тебе, что за любые действия и поступки необходимо научиться нести ответственность, — холодно проговорил отец, не глядя в мою сторону, — но ты, почему-то, считала иначе, ставя свои «хотелки» превыше всего.

Честно? Я даже не нашлась, что ответить. Так и сидела, приоткрыв от удивления рот. Это мой папа сейчас открытым текстом обвиняет меня в том, что я сама, сама! спровоцировала Бахтияра на…

— Пап, ты сейчас серьезно? — неверяще проговорила я. Едва сдерживая рвущиеся изнутри обидные слова. — Ты считаешь, что это я… во всем виновата? В том, что случилось со мной?

— Саша, я…, — отец побледнел, но лишь сжал кулаки, а я некрасиво перебила его, едва не крича от гнева:

— То есть, это я виновата, да? В том, что он изнасиловал меня? В том, что изменял с подругой? Ты — мой отец, считаешь, что это моя вина? И снова хочешь толкнуть к нему, лишь для того, чтобы он стал хозяином всего этого? — на последних словах голос все-таки подвел меня, и я буквально сипела, сдерживая слезы.

— Саша, я вовсе не это имел в виду, — устало проговорил Сокольский, прикрывая глаза, чтобы не видеть той ненависти, что сейчас пылала в моем взгляде. — Конечно, я нисколько не обвиняю тебя в том, что произошло. Более того, я поговорил с Бахтияром, жестко поговорил, и он больше не посмеет прикоснуться к тебе и пальцем, без твоего согласия….

— Когда это его останавливало? — саркастически усмехнувшись, спросила его. — Или ты теперь каждый раз станешь брать с него подпись о том, что он не причинит мне вреда?

— Не утрируй, дочь, — строго произнес отец, а я лишь отвернулась, не в силах скрыть боль во взгляде. Почему? Почему они просто не оставят меня в покое? Отец встал и приблизился ко мне, осторожно обнимая за плечи. Я попыталась вырваться, но он не отпускал. — Девочка моя, я всю жизнь только и делал, что заботился о твоем будущем. Свой бизнес я поднимал с колен много раз, и каждый раз стимулом вставать после падения был твой взгляд, полный любви и радости, когда ты встречала меня по вечерам. Стоило мне опустить руки, как я вспоминал этот взгляд, — голос отца на секунду дрогнул, а его рука, сжимавшая мое плечо, напряглась. — Я всегда хотел, чтобы ты не знала лишений и имела все, о чем может мечтать маленькая девочка. Чтобы у тебя было детство…

— Пап, все…

— Не перебивай, дослушай, птичка, — остановил мои возражения папа. — Да, я не хотел, чтобы ты увлеклась младшим Кильдеевым, мне тогда он казался… безответственным, что ли. Но потом… я заметил, как Бахтияр серьезно относится к тебе, к твоим желаниям, выполняет твои… капризы, — тут меня невольно перекосило, потому что я-то помнила, сколько мне приходилось терпеть унижений, чтобы он «выполнил» мой каприз. Взять хотя бы тот случай, когда я попросила отвезти Кристину после вечеринки в клубе. Только вряд ли папа это знал. — Не кривись, не кривись, дочь, Бахтияр очень ответственно относится ко всему, что касается тебя. Он быстро вник в дела компании и из него выйдет отличный руководитель, который поведет за собой всех. А вот я…, — папа пристально посмотрел на меня, — мне некому, кроме него, передать управление, Саша. Ведь не станет меня, все полетит к чертям… не без помощи таких, как старший Кильдеев. Его лучше держать близко, чем иметь во врагах, пойми. Ты не сможешь и дня управлять компанией без верного человека рядом.