— Я просто… хотел…

— Ты просто хотел переспать с ней, — помогла я ему, продолжая смотреть сквозь затемненное стекло на ближайшие кусты. — И она тоже — хотела. Вы встретились и нашли друг друга, только вопрос — зачем я вам нужна? Для ширмы? — ядовито поинтересовалась у него, с удовлетворением смотря, как Бахти снова закипает. — А-а, нет, папочкина фирма прилагалась в комплекте со мной, а вот Крис, она — да, для души…

— Не пори чушь! — взвился Бахтияр, но я тут же прервала его жестом.

— Бахти, не нужно, — поморщилась я, так как от его голоса, полного лжи и лицемерия, у меня начиналась мигрень. — Не трать впустую слова, мне все равно, что там у тебя было с… Кристиной, — назвать снова девушку, предавшую нашу дружбу подругой, да и просто по имени, было крайне сложно. — Это твое дело. Твое и Крис… да и всех других, которые слетаются к тебе, как бабочки к огню. Меня же это абсолютно не касается.

— Саша, так ты прощаешь меня? — глаза Бахтияра вмиг вспыхнули неприкрытым торжеством, что он подался в мою сторону, намереваясь схватить за руку. — Милая, я знал, что ты…

— Нет, Бахти, — я судорожно отдернула руку, пристально посмотрев его чернеющие от желания глаза. От греха подальше отодвинулась вглубь сидения, чтобы он даже не смог дотянуться до меня. Смотрела, как медленно сползает его улыбка, а ведь когда-то она мне нравилась. — Этого я тебе никогда не прощу. Да и не нужно тебе оно — мое прощение, — саркастически улыбнулась ему. Фиг тебе, дорогой!

— Но ты сказала…

— Что мне все равно. Меня это не касается, — равнодушно повторила ему, отворачиваясь, чтобы не видеть, как ярость искажает его привлекательные черты. И что я могла найти в нем? — Ты мне никто, Бахтияр, и меня не волнует, где и с кем ты спишь, живешь. Ты для меня ноль, даже дружеских отношений и симпатии я к тебе больше не испытываю — ты все во мне убил. Своей изменой. Тем, что не хотел слышать меня, когда причинял боль. Когда унижал перед посторонними — на таких отношениях не построить семью.

Я видела, как он мрачнеет все больше, но уже не пытается остановить меня, не пытается оправдаться. Я смотрела, как на его породистом лице проступают желваки, выдавая его ярость от моих слов. Но я больше не боялась его.

— И знаешь…, — я перевела задумчивый взгляд в ту сторону, где до этого стоял Север. Конечно, там уже было пусто, и все же… все же мне казалось, что он смотрит на меня, ожидая, когда я приду. — Единственный человек, чья судьба меня волнует. Кто мне дороже всего в этой жизнь, кого я люблю больше собственной — он сейчас остался там, — я кивнула на здание больницы. — Его да — люблю, буду звонить, приезжать и узнавать о нем, и ты… ты ничего не сделаешь ни мне, ни ему. Ему я принадлежу и телом, и душой, и сердцем. Ему — не тебе!