Он резко повернул мое лицо к себе, впиваясь в губы болезненным злым поцелуем. Его язык нахально попытался влезть мне в рот, но я, едва сдерживая тошноту и рвотные позывы, с яростью сомкнула зубы, ухватив его за губу. Острым каблуком на туфлях наступила ему на дорогущий ботинок, заставляя не только отступить, но буквально оттолкнуть меня. А я тут же свесилась через бортик, ограждавший крыльцо, уже сплевывала не только его кровь, но остатки своего скудного завтрака. Бахтияр рванул ко мне, занося руку для удара, но через секунду отлетел на несколько шагов, подхваченный одним из своих охранников.

— Саша! — второй охранник буквально на подлете ко мне, остановил Севера и теперь отбивался от его ударов, уходя в оборону. Где-то закричали люди, кто-то потребовал охрану или полицию, ну а я…

Меня дернули со всей силы, снова прижимая к мужскому телу.

— Не-ет! — истошно заорала я, глядя, как второй охранник пытается скрутить Севера, а следом на них налетает Толик, пытаясь разнять. До меня же дошло, что держит Бахтияр, пытаясь уволочь в автомобиль. Я задергалась еще сильнее, и меня подкинули в воздухе, отчего я отчаянно замолотила ногами, пытаясь вырваться. — Нет, отпусти! Отпусти! Помог…

Мне нагло зажали рот, продолжая нести в машину, стоящую неподалеку. Я со слезами наблюдала, как Северу скручивают руки, но его взгляд, полный боли и безысходности, останавливается на мне. Он задергался еще сильнее, отшвыривая от себя мужчин, и побежал ко мне. Позади него снова раздались крики, ругань, а рука одного из амбалов Бахтияра метнулась за пояс. Я с остервенением сжала зажимавшую мне рот ладонь, чтобы успеть крикнуть.

— У него пистолет! Нет! — Бахтияр неловко отпустил меня, ругаясь сквозь зубы, а я, улучив момент, ударила его ногой по голени и рванула к любимому. Даже пары шагов не успела сделать, как меня схватили за волосы, притягивая обратно. Бахтияр схватил меня за шею, не давая вырваться, а я захрипела от нехватки воздуха.

— Стой! — заорал он, впечатывая меня в свое тело и выставляя вперед руку. Вторая ладонь продолжала сжимать мою шею. — Приблизишься — сделаешь хуже и ей, и себе!

— Отпусти Сашу, — произнес Северин, с тревогой смотря на меня. Я видела в его глазах страх. Видела, что он боится за меня, что я небезразлична ему, и мое сердце радостно забилось от этого. Что бы мы ни наговорили друг другу в больничном сквере, кем бы ни приходился мне Север, я знала, что он любит меня, несмотря ни на что! — Отпусти, ей же больно…

— Больно? — рассмеялся Бахтияр, сжимая мое горло сильнее, — детка, тебе больно? А мне не было больно? — прошипел он, с ненавистью смотря на меня, а затем на бледное лицо Северина. — Скажи, малыш, что ты в нем нашла? Разве, я не лучше него? М-м? Скажи…