Глава 26

Глава 26

На самом деле приготовления не заняли у него много времени. Да и что там готовить, когда все уже давно приготовлено? Кем-кем, а дураком он никогда не был и всегда держал руку на пульсе, чтобы узнавать все первым. Единственное, о чем сейчас думал Георгий Сокольский — стоит ли рассказывать всю правду сыну или оставить его в прежнем неведении? Ведь, по сути… ни один из них другому ничем обязан не был.

Сын…

Это так странно — знать, что у тебя есть взрослый сын. Не где-то — здесь, рядом. Он всегда считал Сашу своей дочерью. Единственной и любимой, потому что только она могла единственным взглядом или невинной улыбкой успокоить и подарить радость и безграничное счастье. Для него она была частичкой той, которая никогда не принадлежала ему, но ей принадлежало его сердце. И своей дочери он отдал всю эту любовь без остатка. Своей девочке.

А сын… сын это иное. Пусть между ними никогда не будет доверия, как с Сашей, и все-таки для него он тоже был готов на все. Даже без просьбы дочери Георгий не только договорился с руководством клиники, что Севера примут как можно быстрее и подберут ему донорский орган, но и готовил ему дом в Германии, чтобы сразу начать реабилитацию после операции. Север нужен Саше, ведь, кто еще сможет позаботиться об его девочке? К тому же он пообещал, что плакать она больше не будет.

Его мысли плавно перетекли на прошлое. Те воспоминания, которые он тщательно лелеял в памяти. Георгий понимал, что сейчас не время и не место, но… вдруг больше не будет возможности. Мужчина потянулся и достал несколько листов бумаги, покрутил в пальцах любимую ручку, подаренную дочерью несколько лет назад.

Улыбнулся. Воспоминания ложились на бумагу легко, будоража давно забытые чувства. Пусть она все узнает. Пусть только простит.

Сколько он себя помнил, Георгий Сокольский любил только одну девочку. Девушку. Женщину. Она единственная была смыслом его жизни, и все и всегда он делал только ради нее. И Алена знала об этом. Знала, но… сердцу не прикажешь, и выбор был не в его пользу. Это было ударом для парня, но как она была счастлива! Как светились ее глаза, когда она смотрела на его друга, и с Алмасом Георгий познакомил ее сам.

И он отступил. Трусость? Возможно, но как можно было ломать ее, заставлять — он не мог. Потому и отпустил.

— Я тебя люблю, но ты мне как брат, прости, — эти ее слова ударили под дых, и он снова справился.

Ушел с головой в учебу, а затем уехал работать так далеко, как только мог. Периодически жизнь сталкивала их, даря мимолетные встречи, но она неизменно светилась от счастья. И Георгий просто радовался за друзей. Дело шло к свадьбе, на которой он был свидетелем, а после они снова разъехались по разным концам огромной страны. Связь, конечно, поддерживали, перезванивались. Иногда встречались, когда приезжали в родной город, но эти редкие встречи приносили ему только боль.