— И долго ты еще собираешься тянуть время? — резко спросил он, не выдержав — слишком сильно волновался за Сашу. Голос его звучал глухо, с едва прикрытой злостью. Сокольский видел, как он переживает за Сашу, но торопиться в таких делах не следовало.

— Запомни, сын, спешка никогда до добра не доводит. И я сейчас говорю не только о делах фирмы, — жестко перебил он Севера, готового едва ли не кинуться на него. Георгий с удовлетворением отметил, что молодой мужчина хоть и разозлился, но спорить не стал. Только скрипнул зубами так, что скулы побелели, а кулаки сжались мгновенно. — Ты зол, а это тоже не способствует здравому мышлению, — он легонько стукнул пальцем по своему виску.

— Она там… пока вы тут разводите политесы, она в его лапах, — с трудом пересиливая в себе желание броситься на поиски Саши, процедил сквозь зубы Север. — Она там, у него… и только бог знает, что он сделает с ней…

Сокольский полоснул по лицу сына ледяным взором голубых глаз. Тот, конечно, никак не отреагировал, продолжая пристально следить за ним.

— Я тоже переживаю за дочь. Нет, не перебивай! — Георгий поднял ладонь, останавливая сына. — Для меня вы оба дороги, — на этих словах Север скривился, но промолчал, — и я делаю все, чтобы выйти из сложившейся ситуации с наименьшими потерями. Да, Саша в доме Кильдеевых, но Бахтияр, какой бы сволочью ни был, не причинит ей вреда, потому что знает, как я скор на расправу. Ты думаешь, я оставил без внимания его поступок — ты ошибаешься. И Бахтияр хорошо запомнил тот урок — к Саше он не притронется. И отцу не позволит.

— Да, откуды вы знаете?! — снова вскипел Зарницкий, с досадой понимая, что зря он остался в этом офисе. Надо было с Анатолием вести поиски, а так только время упустили. — Если вы знали, что он сделал с Сашей, то почему… почему снова толкали к нему?! Не понимаю, что вы за отец? Говоришь, что любишь ее, а сам…, — мужчина подскочил, готовый покинуть кабинет, но напоследок снова повернулся к отцу. — Тебя никогда не заботило счастье Саши, только твоя фирма, с которой ты не можешь расстаться!

— Сядь! Немедленно! И остынь! — холодно отчеканил Сокольский, глядя на дерганые движения сына. — Никогда не смей повышать на меня голос! Мальчишка! Что ты знаешь о том, что я делал ради нее?! Она, и только она, всегда для меня на первом месте! Запомни! И я не посмотрю, что она тебя любит, буду следить, чтобы ты ее не обидел!

— Не сомневаюсь, — ядовито улыбнулся Север, но внутри накатила волна облегчения. — Странно, что такой эгоист, как ты, может кого-то любить сильнее, чем себя и свою фирму? Мою мать бросил беременной, дочь решил выдать замуж за подонка, который мечтает прибрать к рукам твою же фирму, как же так, папочка?! Где-то ты просчитался! — Север наклонился над столом Сокольского, опираясь кулаками на темную полированную поверхность. — Как ты мог так поступить с ней? Ты выбросил Сашу, как только она пошла против твоей воли? Оставил без денег, без поддержки. Смотрел, как она барахтается, пытаясь не только спастись от преследований этого подонка, но и не скатиться до…, — он с трудом сделал вдох, справляясь с нахлынувшей слабостью. Сердце снова давало о себе знать, но Север не желал показывать, что ему плохо. Слишком долго он ждал возможности все высказать ему! — Ты все видел, все знал, но и пальцем не пошевелил, чтобы ей помочь.