Он тоже пытался устроить свою жизнь, но… его единственной ошибкой было то, что всех девушек он постоянно сравнивал с Аленой. Однажды он встретил девушку в далеком крохотном городке. Спокойную, скромную, так непохожую на яркую и жизнерадостную Алену. Он просто хотел забыться и забыть, на секунду стать другим человеком. Снова трусость? Да, ему было стыдно за свой поступок, что он назвался именем друга. Он предал не только их дружбу — он предал ту, которую полюбил.

Да, он виноват перед Таисией, перед Аленой, перед Севером за то, что был трусом. И теперь Георгий был только рад, что Север вырос не таким, как он — за его Сашу он борется до конца, и отец надеялся, что у них будет все иначе.

А еще надеялся, что Север простит его, ведь их объединяет одно — любовь Саши. Он поступил подло с Таисией, бросив ее беременную, пусть и не знал об этом. Этот поступок его совсем не красит, и Север имеет право ненавидеть его. Возможно, то, что Саша встретила именно его сына, полюбила, и есть тот шанс, что его простили?

Георгий сложил необходимые документы в папку, осторожно разгладил листы, на которых, как мог, объяснил Саше причины своего поступка, а затем сложил их в объемный конверт. В дверь кабинета постучали, и вошла Арина. За ее спиной маячил бледный до синевы Северин, который хмурился и явно злился за промедление.

— Георгий Николаевич, к вам господин Зарницкий, — спокойно проговорила Арина, не обращая внимания на то, что ее хотят активно сдвинуть с места. Но за годы работы у Сокольского женщина привыкла к такому проявлению несдержанности, а уж скольких настойчивых она выпроводила, не прибегая к помощи охраны — не счесть. Но в этот раз Сокольский лишь кивнул, и помощница пропустила нетерпеливого посетителя вперед.

— Арина, отчеты по работе холдинга за последние три месяца мне через пятнадцать минут, — распорядился Сокольский, не обращая внимания на то, что Север открыл рот, готовый высказать ему все, что думает о промедлении. Георгий только строго посмотрел на сына, а затем протянул конверт Арине. — Это… передашь, сама знаешь, кому. И принеси нам кофе, пожалуйста, — Арина спокойно кивнула, принимая конверт, и уже направилась на выход, когда ее догнал вопрос Сокольского. — Что там мои замы, не передрались за теплые места?

— Двое из шести решили уйти по собственному желанию, — спокойно проговорила помощница, — остальные пока держат нейтралитет. Кстати, господин Аверин ожидает, когда вы освободитесь и примете его….

— Пусть подождет, Арина. Это, конечно, печально, но не критично, — отмахнулся Сокольский, чем вызвал недоумение у Северина. Пусть он не понимал в управлении большими компаниями, но точно знал, что в совете не может быть меньше пяти человек. А в такой крупной компании, как у Сокольского, их было десять. И потерять двоих…. — Нет, скажи Аверину, чтобы был готов. Мы выезжаем через тридцать минут, он с нами. Мне нужна его помощь в одном деле. И да, пусть позвонит… впрочем, он знает, — оборвал себя в последнюю секунду Георгий, вспомнив, что у них есть лишние уши. Арина понятливо кивнула и вышла, а вот Север опустился на стул и внимательно посмотрел на отца.