Надеялась… а зря!

Бахтияр остановился в шаге от меня, с ненавистью глядя в глаза, и тяжело дышал. Его кулак просвистел в паре сантиметров от моего лица, ударяя в стену. Я постаралась не дрожать и не закрывать от страха глаза. Вторая его рука метнулась к моему лицу, жестко ухватив его за подбородок.

— Завтра, — прохрипел он, больно сжимая пальцами мой подбородок и заставляя смотреть прямо в глаза, — когда отцы подпишут документы, я отвезу тебя в клинику к врачу. Ты сделаешь аборт!

— Нет! — прошипела в ответ, пытаясь отстраниться от него, но он не позволил. Я, конечно, понимала, что он так просто не отступит, но чтобы так…

— Да, Александра! Да! Поедешь! И сделаешь! Как! Я! Сказал! — каждое его слово падало между нами, подобно огромным булыжникам. — Мне не нужен русский ублюдок!..

— Я тоже русская! — выкрикнула в ответ, едва сдерживая дрожь отвращения к нему. Как же я ненавидела его в этот момент.

— Не важно! Твоя мать была русской, но не ты! — отмахнулся он от моих слов, — а вот ребенок…, — он бросил презрительный взгляд на мой плоский живот, который я невольно тут же прикрыла руками, защищая неродившегося малыша. Наверное, моя мама также до последнего своего вздоха закрывала меня от жестокости окружающего мира. — Там… это уберут быстро и безболезненно. И он станет твоей платой за измену и… за то, что ты когда-то избавилась от моего ребенка.

— Нет! — я как-то неверяще смотрела на человека, которого когда-то любила. — Ты не сделаешь этого, — я попыталась схватить его за руку, чтобы объяснить что-то, но Бахтияр уже направлялся к двери. Понимая, что он уйдет, а я сойду с ума от ожидания, закричала ему в спину, — я убью себя, слышишь?!

— О, нет, любимая, я тебе не позволю такой роскоши, — обернулся он ко мне, и губы жениха раздвинулись в предвкушающей хищной улыбке. — Ты не только теперь будешь под постоянным присмотром, но и шагу не сделаешь без моего разрешения. Поверь, ты много раз пожалеешь, что когда-то сама отказалась от всего, что я тебе предлагал.

— Ненавижу тебя! Ненавижу! — закричала я, практически оседая на пол и сотрясаясь в рыданиях. Силы оставили меня, а внутри разливался стылый холод. Все кончено.

— Сколько угодно, дорогая, — прошипел откуда-то сверху голос Бахтияра. Он, возвышаясь надо мной, смотрел с полнейшим безразличием. — Обживайся, это теперь твоя комната или… тюрьма — все зависит только от тебя, Сашенька. Во всяком случае, на ближайшие несколько лет точно. А остальное будет зависеть от тебя, лю-би-ма-я.

Он вышел, громко хлопнув дверью, а в замке дважды повернулся ключ. Я сидела на полу, обхватив руками колени, и раскачивалась из стороны в сторону. Потянулись томительные часы ожидания.