— Ты постоянно оскорбляешь меня, называя то тварью, то дрянью, но… это ты мразь, каких еще поискать, — я смотрела, как она снова меняется в лице, стоило ей услышать мое обращение. — Ты — монстр, ма-ма!

Она подскочила с места, как ужаленная, бросаясь ко мне. Но в последний момент она, будто на стену напоролась, и остановилась в паре шагов от меня. Я следила за ней с напряженным ожиданием удара, а она просто стояла, замахнувшись, но так и не ударив.

— Не называй меня так! — прошептала Виктория, глядя куда-то сквозь меня. — Не… на…зы…вай, только она… только моя доченька может делать так, — женщина всхлипнула и тряхнула головой. — А ты… ты мне не дочь, запомни это! Не дочь!

— И ты. Ты тоже помни об этом, — жестко ответила я, вставая напротив Виктории, — потому, что у тебя ее больше никогда не будет. Убирайся!

Виктория продолжала смотреть на меня как-то… неверяще, что ли? Словно, я сказала ей то, чего она никак от меня не ожидала. Ее губы тряслись, шепча какие-то бессвязные слова, а я окончательно поняла, что моя мама умерла много лет назад, дав мне жизнь.

— Девочки, поговорили? — раздался от дверей до противного бодрый голос Кильдеева-старшего. Я подняла взгляд, встречая его насмешливо-удивленный взор, а затем перевела взгляд за его спину, где маячила фигура мрачного, как сто чертей, Бахтияра. Азим шагнул в комнату и тут же скривился, — фу-у, а чем это так воняет?

— Да вот, твоя будущая невестка немного, м-м, испортила интерьер, — Виктория быстро взяла себя в руки, снова превращаясь в идеальную женщину. Она грациозно прошествовала мимо меня, даже не одарив на прощание взглядом, и остановилась напротив Кильдеева. — Ну, Азим, все готово? Жора готов обменять свою фирму на… приблуду-дочь?

Я скривилась, наконец, понимая, для чего нахожусь тут. Пока только для меня оставалось загадкой, с чего они решили, будто папа ради меня отдаст им фирму? И, вообще, зачем она им?

— Отец, Саша — моя, ты обещал, что мы поженимся! — вынырнул из-за спины Азима Мансуровича Бахтияр. Я повторно скривилась, что явно не укрылось от пристального взора черных глаз младшего Кильдеева. Сейчас Бахтияр напоминал мне избалованного ребенка, требующего свою игрушку.

— Помолчи, щенок! — оборвал его старший Кильдеев, строго взглянув на сына. — Если бы ты следовал плану, не пришлось бы сейчас идти на крайние меры. И ни о какой свадьбе теперь речь не идет, запомни…

— Но, отец…

— Я все сказал! — рыкнул на него отец, а я с трудом удержала усмешку. Нет, не время радоваться, но хотя бы мне не придется выходить за него. — Девка останется тут, пока ее папаша будет готовить документы на фирму. А ты станешь готовиться к свадьбе, но с другой. Понятно? — тут мои брови уже поползли вверх, глядя, как Бахтияр борется с желанием возразить отцу. — С этой потом подумаем, что делать, — на меня кивнули, как на подзаборную шавку, которая вроде и не нужна, но избавляться не хочется. — Может, разрешу оставить в качестве твоей любовницы…