Мирон замер лишь на секунду, а потом крепко обнял, внёс в квартиру и, неистово жадно откликнувшись на поцелуй, прижал к стене.

В голове не осталось ни одной мысли, только принадлежать ему сейчас и больше никаких отступлений. Я со всей силы прижалась к нему, обхватила бёдра икрами и словно высасывала из него жизнь, целуя глубоко, страстно, задыхаясь и хрипя.

Не помню, как мы оказались на кровати только в одном белье, но я не отрывалась от него ни на миг, сплетаясь с ним, запутываясь в нём, растворяясь в безумном желании владеть и присвоить его сейчас.

В какой-то момент он замедлил, чтобы отдышаться, но не выпустил из объятий, а обрушил дикие поцелуи на шею… плечи… грудь, покусывая бельё и пытаясь стянуть зубами. Я вцепилась в его плечи и заёрзала под ним от нетерпения. А когда Мирон приподнялся, чтобы стянуть с себя боксеры, я прогнулась дугой, впечатав пупок в его губы. От горячего поцелуя мышцы пресса завибрировали, а между ногами разлилась такая приятная тяжесть, что я готова была кончить от одного его касания в распалённое местечко. Застонала и потёрлась лобком о его бедро. Мирону не нужен был намёк, он живо сдёрнул с меня трусики, и его губы и язык мгновенно оказались между моих ног.

– Боже-е…– гортанно выдохнула я и сжала одеяло пальцами, выгибаясь ему навстречу.

Крепким хватом Мирон раздвинул мои бёдра, инстинктивно смыкающиеся от бесконтрольных спазмов мышц из-за неописуемого ощущения от его языка внутри, и одним рывком потянул меня на себя, сам оказавшись коленями на полу.

Я извивалась и царапалась от невыносимого жара внизу живота, грозящего спалить изнутри: горячие волны опаляли до корней волос, лицо пылало, по телу рассыпались обжигающие искры, а кровь стала словно жидким огнём, пробуждая задремавшие инстинкты…

Когда вместо языка, внутри оказались его пальцы, жаждущее разрядки лоно сократилось, и на миг я выпала из реальности… Время остановилось… Оглушающая тишина заполнила до предела, а потом словно краски мира прорезались острыми вспышками… По телу прокатился огненный вихрь, снёсший остатки разума и обессиливший. Онемело всё – до кончиков пальцев ног. Только сердце громыхало одновременно в ушах и где-то в центре моей вселенной.

Мирон подтянулся и, покусывая живот, пролез влажными пальцами под чашечки бюстгальтера. Не сильно тревожа меня, одурманенную мощнейшим оргазмом, он сдвинул одну чашечку и припал губами к соску. Онемевшее тело ещё не чувствовало этой ласки, но я жаждала продолжения и через силу сама подалась вперёд, вымаливая его внимание.

Зарывшись пальцами в густых волосах Мирона, притянула его к груди и обхватила икрами спину. Он тут же подтянулся на своих сильных руках, всегда восхищавших рельефными бицепсами, и навис надо мной. Его горячие ладони заскользили по моей груди, властно сминая её и нетерпеливо стягивая бельё, а за ними ненасытные губы снова пробудили желание сумасшедших ласк.