Услышав эту фразу, Дауни замер на месте. Огляделся и с ужасом обнаружил, что всего несколько метров отделяют его от стеклянной витрины кафе, через которую даже отсюда были видны поглощающие сгустки жира чудовища. Недоверчиво парень сделал несколько шагов и остановился, как только увидел странное шевеление на стекле. Так как Джек все еще находился в относительной безопасности от злополучной поверхности, видно было немного, но и этого зрелища оказалось достаточно. Небольшие кусочки черного пепла или крупинки пыли образовали собой густое облако, часть которого отражалась в витрине и что-то обволакивала. Парень вздрогнул; ему вдруг подумалось, что

его образ будет настолько отвратным и ужасным, что он замрет перед ним, не в силах пошевелить даже пальцем; а этот страшный монстр постепенно высосет из тела всю жизнь, сделав похожим на иссохшую скорлупу; что Джек откроет глаза и внезапно поймет, что совершенно ничего в нем не изменилось

и вправду себя узнает. Увидит свои губы в злобном оскале движущейся массы, пошевелит рукой и с ужасом заметит, что и отражение повторило это незамысловатое движение своей длинной клешней.

Или, наконец, чт заглянет внутрь самого себя и…

Об этом не время думать.

Джек крепко зажмурился и встал пред мысленным полупрозрачным блоком помещения, готовясь вот-вот посмотреть на себя, но вдруг с облегчением понял, что не может разлепить веки. Кожа как будто склеилась, словно по линии ресниц провели несколько раз липкой кистью, и теперь на большом экране в голове замерла желанная чернота. И парень поймал себя на странной, но свойственной его нынешнему состоянию мысли — он не хочет открывать глаза и снова погружаться в этот мир, не важно, будет он наполнен ходячими мертвецами или обычными людьми с прежними рассеянными лицами. И бледное ноябрьское солнце, и воздух, прожигающий кожу холодом, и терпеливо ожидающий его двойник в зеркале — все они не стоили оказываемого им внимания. Ничто не стоило.