Желание приложить брата по голове чем-то тяжелым, например, вон той тарелочкой с бутербродами, с каждой минутой стаёт всё нетерпимей.

Если Вадим считает, что нужно уезжать — так тому и быть, я не против. Но видеть перебранку Андрея с Вадимом больше нет сил.

— Что-то голова разболелась… Пойду лучше прилягу, пока вы обсудите день и время вылета.

Я не в восторге от поведения брата и мне нужна была холодная голова, чтобы не начать рубить сгоряча, поэтому решаю ретироваться.

— Конечно, иди, Яра. Я занесу тебе обезболивающего через пару минут, — поддерживает меня Вадим.

Я ступаю к лестнице, а брат упрямо следует за мной, вынуждая своей назойливостью остановиться.

— Спасибо, но я дойду сама, Андрей, — отсекаю какое-либо его болтыхание поблизости, — и не смейте устроить новую драку, лучше подумайте, как ужиться в этом доме без убийства хотя бы до завтра, — напоследок предостерегающе смотрю на двух хмурых парней, и что-то мне подсказывает, что они тихими никак не будут.

Когда я возвращаюсь в комнату, стараюсь собраться с мыслями и найти внутренний баланс. Даётся это очень трудно, слыша ругань с первого этажа и грохот мебели.

Накрываю лицо ладонью, качая головой. Безнадёжные олени!

Часть 15.1

Часть 15.1

Я с раздражением стираю антисептиком кровь с брови Вадима, игнорируя его шиканья и вздрагивания. Надо же, и этот человек учил меня самообладанию, крутым боевым трюкам и обманкам, к тому же неоднократно говоря, что пока есть возможность, нужно пользоваться языком и манипулировать противником.

Ха! Трижды ха-ха-ха!

Когда я очередной раз заношу новый ватный диск над лицом парня, он перехватывает моё запястье.

— Не сердись, Яра. Я не виноват, что у тебя такой твердолобый брат, — жалуется парень, а я выдёргиваю свою руку.

— Не шевелись, — продолжаю вытирать его треснутую губу и счёсанный подбородок. Вадим очередной раз вздрагивает и жмурится несмотря на то, что я стараюсь быть нежной, но щедро поливаю антисептиком раны, полученные в самой безрассудной драке с моим братом.

Парень обхватывает мои бёдра своими ногами, а руками тянет на себя, беззаботно улыбаясь, пока я пытаюсь выкрутиться из его тисков.

— Не сердись, — повторяет Вадим.

— Почему ты не защищался? — возмущённо спрашиваю я. — Зачем позволил такое сделать с собой? Я знаю, что ты хорошо можешь ударить и быстро уложить на лопатки, — в моих вопросах почти слышатся истерические нотки.

— Потому что ему нужно было это, теперь он успокоится и по большей части не будет трогать тебя своими грубыми словами, — без раздумий отвечает Вадим, этим заставив замереть и опустить глаза на антисептик с ватным диском.