Юра вместо ответа крутанул меня в своих руках, прислонил к стене и шлепнул по попе… Какой же он непредсказуемый, горячий, знающий меня, как свои пять пальцев!

— Оно самое… Прости, на колени как-нибудь в следующий раз встану...

— Мне можно отказаться? — подтрунивала я, призывно крутя своими шикарными нижними девяносто пятью сантиметрами.

— Нельзя, — рявкнул Упырь, не разделяя моего веселья. — Моя ты теперь…

— Да вы собственник, господин Упырь! — дразнясь, потерлась своей пятой точкой о каменный выступ на упыревских парадных штанах.

— Еще какой…

Тяжелое мужское дыхание прошлось мурашками по телу. Юра расстегнул молнию… Этот звук тоже предельно остро отозвался в моем мозгу, словно гусеницы танка вниз по его штанам проехали.

— Завтра же идем подавать заявление в ЗАГС. И еще, Светик, с сегодняшнего дня ты перестаешь принимать противозачаточные таблетки… Я хочу ребенка... маленькую белобрысую девочку, которая будет, как мама, задирать свой милый носик и с врожденным изяществом делать самые обыкновенные вещи, вроде мытья посуды и чистки зубов.

Раскомандовался тут...

И потом без всякого перехода:

— Прямо по пальцам течешь, кошка ебливая...

Задохнулась своим исступленным стоном, даже возражать не стала. Это не слова, а мощный удар возбуждения по телу! Мужская умелая лапища вынырнула из моей промежности, пальцы легли на подрагивающие губы — и те сами по себе раскались. У меня крышесносный запах и до одури заводящий вкус! Твердокаменный член одним мощным ударом скользнул в мое пульсирующее лоно. Черт… Боже… в теле волшебство, словно внутри включилась целая тысяча лампочек! Зажег меня, как новогоднюю елку...

— Надеюсь, ты согласна, Светик-Семицветик, принести мне счастье... — спросил Юра и двинулся вперед серией бешеных, лишающих последних остатков здравомыслия ударов.

— Не-е-ет…. — прошептали мои губы.

Упырь даже остановился, не ожидая отрицательного ответа.

— В смысле — «нет»?! — послышался взбешенный рев.

— Точнее, не со всем согласна... Юра, прости, но дети только после того, как я вылечу брата...

— Мы вылечим брата, — сказал бритоголовый и снова выдал серию бешеных толчков, заставляющих меня распластаться ничего не соображающей амебой по коридорной стенке.

— Запомни, Светик... больше нет «ты» и «я»… Есть «мы», и все проблемы теперь общие.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​ ‌​‌​​​‌​‌‌‍Хороший мой! Любимый мой…