Но принцесска даже после этих слов все равно пыталась вырваться.

— Юра, это ужасный человек! Ты даже не представляешь, во что вляпался! Он так просто не отступится, ему нельзя перечить... Епифанцев старый злопамятный, наделенный властью ублюдок… Он не успокоится, пока не сотрет в порошок… Папу он тоже обманул, присвоил его разработки, получил за них кучу денег, а отцу только зарплату за пару месяцев выплатил. Но даже этого показалось мало... Как только представилась возможность, вовсю поиздевался над мамой и мной…

— Да пошел он, козлина! Отступится! Куда денется?! Епифанцев публичный человек, он побоится огласки, которую мы можем устроить. Такие скоты могут только над женщинами беззащитными глумиться!

О том, что я тоже бываю еще тем скотом, лучше не вспоминать.

— Не стоит его недооценивать... — настаивала Светик.

— И что ты предлагаешь, принцесска? — снова взорвался я. — Отпустить тебя ему задницу лизать?! А самому жить припеваючи?! Типа я не трус, но я боюсь?! И поэтому пользуйся, старый хрыч, моей любимой женщиной! И после этого ты не будешь меня презирать?! Может, я зря прибежал?! Надо было подождать, когда Игорь Владимирович тобой наиграется?!

— Буду презирать... — ответила принцесска, ухватившись испуганным котенком за мой торс, фиг отдерешь. — Не от-тпускай меня, пожалуйста, к нему... Меня стошнит... Боюсь, после Игоря Владимировича я не смогу никого любить… сама себе буду противна...

— Так какого хрена ты рвёшься под Епифанцева?!

— Я не вправе требовать от тебя таких жертв.

Тяжело вздохнул.

— Как сложно у вас, у графинь, все устроено... Требовать не могу, но попробуй только меня отдать, и я тебя никогда не прощу и к себе не подпущу... Не строй из себя героиню, Светик! Дай мне погеройствовать! Ты знаешь, мне не понравилось чувствовать себя мудаком и дерьмом собачьим! Вместе одолеем супостата! — и улыбнулся, точнее, растянул губы, открывая зубы в кривой ухмылке. — Глядишь, он побоится с гоблином сражаться... Это отважные принцесски ничего не боятся, а старые пердуны, цепляющиеся за свои кресла, очень даже трусливы!

— Юра, я тебя люблю! — ответила на это Светик и почему-то заревела сильнее, прижимаясь к моей груди, где от ее признания радостно бабахало сердце… Маленькая моя... С твоей любовью я горы сворочу!

— Ладно, хватит нюни распускать! Пойдем, Светик!

— Куда?! — непонимающе смотрели голубые глазки.

— Трахаться, конечно! Куда ж еще?! — снова растянул губы в кривой ухмылке. — Мне для героических поступков нужна эротическая подпитка грязной любви прекрасной принцессы!