— Сколько нужно денег, Светик?

— На операцию примерно 16 миллионов, дорога, проживание, реабилитация, это тоже не менее 4 миллионов, а, возможно, больше…

Упырь присвистнул.

Попыталась отстраниться. Минуты слабости, минуты нежности позади. Чуточку расслабилась и хватит, но Упырь держал крепко, не позволяя отодвинуться от своего сильного тела.

— Епифанцев ужасный, омерзительный человек. Он, оказывается, учился и работал вместе с папой. А моя мама когда-то выбрала отца, а не Игоря Владимировича. Знаешь, мама приходила к нему, просила помочь… но он только поиздевался, заставил голой просить на коленях, а потом выгнал. Епифанцев сейчас п-помоложе... — голос мой невольно дрогнул, а на щеки выплеснулась новая порция слез, — девочек любит. Игорь Владимирович сказал, если я буду послушной, брат с сопровождающим буквально на днях вылетят в клинику, которая берется п-поставить Тему на ноги. Юра, милый мой, хороший, прости! Но я-я не могу упустить такой шанс… Это всего лишь тело...

Кулак Чернова опять с силой впечатывается в стену.

— Какая скотина! Гнида просто!

Хорошо, что я вытолкал Епифанцева вон из номера, иначе сейчас разорвал бы голыми руками! Ведь понятно, что за каждым скупым словом, произнесенным дрожащими губами моей принцессы, стояла большая душевная мука. Нет, я, конечно, слышал о специфических пристрастиях большого человека, но одно дело — сексуальные игры, другое дело — унижение зависимых от тебя людей. Совесть противно заныла, ведь сам недалеко от Епифанцева ушел... Сколько раз специально Светку злил и, зная что она ненавидит это слово, постоянно шлюхой называл... Норов ее графский бесил. Бедная моя принцесса, гордая, жертвенная, любящая, никогда не теряющая чувство собственного достоинства! А я… дурачина-простофиля... «Все бабы шлюхи, все бабы шлюхи...» — заладил, как попугай.

— Скотина, — тихонько согласилась блондиночка в моих объятьях и снова попыталась отстраниться. Не позволил. Теперь только так — сердце к сердцу. — Но Тема с мамой уже завтра могут быть в Германии, готовиться к операции. — П-поэтому мне надо… идти падать в ноги… ум-молять. А остальное все неважно. Эт-то всего лишь тело…

— Не смей!!! — повысил голос я, мгновенно заводясь. Впрочем, гнев вызвали не слова принцесски, а жесткие бессовестные игры высокопоставленного чиновник на чувстве долга и семейной любви. Стал покрывать лихорадочными поцелуями заплаканное девичье лицо. — Светик, я что-нибудь придумаю! У меня есть кое-какие деньги! Не двадцать миллионов, конечно, но все же... Остальное займу, машину, квартиру и бизнес свой легальный продам к чертовой матери. Я тебя не отпущу больше… иначе подохну от тоски. Знаешь, кажется, такие, как я, все-таки умеют любить...