ДетективыФилософия красотыстр 231
Светлый фон
Адетт фыркнула. Адетт улыбнулась. Адетт подарила такой взгляд, что Серж ощутил, как кровь прилила к голове. Адетт уверена в своих силах, она и думать не желает о проигрыше. Адетт Адетти не умеет и не желает проигрывать, и скорее небо упадет на землю, чем она выпустит из нежных рук состояние покойного супруга. Пусть земля ему будет пухом.

В доме было сумеречно, тихо и по-осеннему сыро, пахло цветами и сердечными каплями. Адетт поморщилась, после долгой агонии Алана, при которой она была вынуждена присутствовать, Адетт ненавидела любое проявление болезни. Шуба влажным меховым комом упала на руки служанки.

В доме было сумеречно, тихо и по-осеннему сыро, пахло цветами и сердечными каплями. Адетт поморщилась, после долгой агонии Алана, при которой она была вынуждена присутствовать, Адетт ненавидела любое проявление болезни. Шуба влажным меховым комом упала на руки служанки.

– Почему камин не горит?

– Почему камин не горит?

– Мадемуазель Реми запретили.

– Мадемуазель Реми запретили.

– Слышишь, Серж, Мика уже распоряжается в моем доме! – Адетт не сердилась, скорее мелкие укусы падчерицы ее забавляли. Впрочем, Серж не сомневался, что при ближайшем удобном случае Адетт поставит не ко времени зазнавшуюся девчонку на место. Для себя Серж определил позицию стороннего наблюдателя, пожалуй, так будет спокойнее для всех, Адетт и сама справится. Она всегда справлялась.

– Слышишь, Серж, Мика уже распоряжается в моем доме! – Адетт не сердилась, скорее мелкие укусы падчерицы ее забавляли. Впрочем, Серж не сомневался, что при ближайшем удобном случае Адетт поставит не ко времени зазнавшуюся девчонку на место. Для себя Серж определил позицию стороннего наблюдателя, пожалуй, так будет спокойнее для всех, Адетт и сама справится. Она всегда справлялась.

– И с каких это пор дом стал твоим? – Мика не поленилась спустится в вестибюль, на бледном личике застыло выражение злорадства, паршивка чуяла победу и не пыталась скрыть свое торжество. Адетт ответила не сразу. Сначала она стянула одну перчатку, затем вторую, поправила кольцо, единственно украшение, которое она позволила себе одеть сегодня, и, осенив себя крестным знамением – жест получился строгим и изящным – произнесла.

– И с каких это пор дом стал твоим? – Мика не поленилась спустится в вестибюль, на бледном личике застыло выражение злорадства, паршивка чуяла победу и не пыталась скрыть свое торжество. Адетт ответила не сразу. Сначала она стянула одну перчатку, затем вторую, поправила кольцо, единственно украшение, которое она позволила себе одеть сегодня, и, осенив себя крестным знамением – жест получился строгим и изящным – произнесла.