Химера
«Человек из милиции», о визите которого заблаговременно предупредил Лехин, объявился вечером. Нельзя сказать, чтобы я сильно нервничала, но к предстоящему визиту относилась с некоторой опаской, мало ли как дело повернется, да и настроение ни к черту.
Айшу убили. Вчера, когда об убийстве говорил Шерев, мне не было страшно, я была слишком занята собственными проблемами, чтобы осознать всю серьезность ситуации, но прошло время и…
Шантажист отошел в тень, уступая место убийце. А ведь Айша говорила, что умрет, но я не поверила, не захотела верить даже после того, как она сказала про письма. А мне что делать? Рассказывать или нет?
Лехин непрозрачно намекнул, что скандал очень невыгоден «л’Этуали» и моя карьера может завершиться, так и не начавшись, поэтому я должна думать, что говорю. Вот я и старалась думать. Правда, додумалась лишь до того, что меня вполне могут обвинить в убийстве. Мы ведь ссорились с Айшей, про тот, давешний скандал обязательно вспомнят.
Еще и Иван ушел куда-то, а я не знаю, что говорить. Или вообще ничего не говорить? Вдруг ему повезло и никто Ивана не видел, тогда о нем не спросят и мне не придется врать. Плохо, плохо, плохо… Совершенно не способна думать ни о чем, кроме Айши и ее предупреждения. Ник-Ник приведет новенькую и тогда… Заранее ее ненавижу. В квартире никого, серые стены давят, скорее бы уехать отсюда. Куда? Да куда-нибудь.
Рядом никого. Доверяют? Или просто думают, что достаточно напугали? Хотят создать видимость сотрудничества с милицией и потому позволили допросить меня наедине? Пускай. Честно говоря, мне уже все равно.
Человек из милиции мне понравился: вежливый и очень серьезный, а еще очень похож на Айшу, почти как родной брат. То же круглое лицо с характерными узкими глазами, та же яркая, маслянистая смуглость кожи, те же полные губы и редкие ресницы.
Кэнчээри Ивакович, вот как его звали. Эгинеев Кэнчээри Ивакович. А я и не удивилась: у необычного человека и имя должно быть необычным, так говорил Аронов, и кажется, я начинаю понимать его правоту.
Моя квартира капитану не понравилась. Эгинеев хмурился, морщился и долго устраивался на дорогом и жутко неудобном дизайнерском кресле. Смешно: недавно я сама думала, что в квартире чересчур мрачновато, а теперь до слез обидно, что здесь кому-то не нравится.