– Зеркало? – Химера на секунду задумалась. – Да, у Николая Петровича есть зеркало, старинное и очень дорогое. И очень капризное, к тому же.

– Капризное?

– Как бы объяснить… у него есть характер. Оно показывает лишь то, что ему нравится, понимаете?

– Не понимаю. – Эгинеев и в самом деле не понимал, как это, чтобы у вещи характер был? И как зеркало может показывать то, что нравится зеркалу? Это абсурд. Отражение либо есть, либо его нету.

– За все время я лишь единожды видела свое отражение, четкое, детальное, как в обыкновенном зеркале, а потом, сколько ни смотрелась – ничего, только звездочки и тени… Ник-Ник… Николай Петрович сказал, что оно капризничает, и знаете, я поверила.

А Эгинеев нет. Не в том смысле, что он подвергал сомнению слова Химеры, нет, ее нельзя было заподозрить во вранье. Врут люди, Химеры же… Кэнчээри не знал, что делают Химеры, но чувствовал – врать они точно не станут. А вот господин Аронов вполне способен. Только зачем? Для поддержания легенды о Черной леди? Или цель гораздо более практична? И как это все связано с Августой Подберезинской?

От вопросов голова раскалывалась. И с Химерой разговаривать больше не о чем, все уже обговорено, по второму кругу пошли, но Эгинеев и на третий готов отправится, лишь бы подольше с ней… наедине? Пожалуй, именно из-за этого призрачного «наедине», он готов терпеть и головную боль, и вопросы, и даже то, что Химера, его Химера, называет Аронова Ник-Ником. Да, она сразу поправилась на официального «Николая Петровича», но Эгинеев заметил и сразу разозлился. Прежде всего на собственную глупость, потом уже на Аронова, допускающего подобную фамильярность, и на Химеру, которая…

Подозревать любимую женщину больно и некрасиво. Любимой женщине нужно читать стихи, а не с мазохистским удовольствием расспрашивать о том, в каких отношениях она состоит с «гражданином Ароновым». Стыдно, Кэнчээри Ивакович. А она поняла, что вопрос задан неспроста, вон как улыбнулась, будто все-все про Эгинеева знает, про страсти его, про мыслишки подлые, про фантазии непотребные. Знает и нисколько не сердится.

Определенно, пора завязывать с этой беседой, пока он не ляпнул чего-нибудь этакого, после чего либо головой в петлю, либо в отпуск по состоянию здоровья.

– Вы заходите, если что… – Приглашает она и Эгинеев сразу понимает, что зайдет. Просто так зайдет, может быть даже цветы купит. Или торт. Наверное, лучше цветы, манекенщицы, они ведь постоянно на диетах…

– До свидания.

– До свидания, – улыбается она и Эгинеев чувствует себя самым счастливым человеком на планете. А почему бы и нет? Чем он хуже того же Шерева?