ДетективыФилософия красотыстр 248
Светлый фон
В жадном шепоте, во взглядах и улыбках читалось одно единственное слово: ПРЕСТУПЛЕНИЕ. Этакий алмаз, в окружении более мелких камней. Яд, отравление, убийство, смерть… слова будоражили воображение, слова требовали внимания и новых порций сплетен, слова дикими пчелами вились вокруг красавицы Адетт, которую некоторые особы спешили сравнивать с Лукрецией Борджиа.

Да, да, той самой Лукрецией.

Да, да, той самой Лукрецией.

Полиция странным образом слухи игнорировала, что, впрочем, никого не удивляло: кто дерзнет обвинить мадам Демпье в преступлении? Да и доктор Дювандаль уверял, что болезнь Алана носит характер естественный и ни о каком отравлении и речи быть не может.

Полиция странным образом слухи игнорировала, что, впрочем, никого не удивляло: кто дерзнет обвинить мадам Демпье в преступлении? Да и доктор Дювандаль уверял, что болезнь Алана носит характер естественный и ни о каком отравлении и речи быть не может.

А слухи ходили. Сплетницы, игнорируя полицию и экспертное заключение доктора Дювандаля, обсуждали последние новости:

А слухи ходили. Сплетницы, игнорируя полицию и экспертное заключение доктора Дювандаля, обсуждали последние новости:

– Эта выскочка Адетт приобрела авто…

– Эта выскочка Адетт приобрела авто…

– Эта выскочка Адетт носит меха, несмотря на жару… Меха… Летом… Какое вопиющее отсутствие вкуса…

– Эта выскочка Адетт носит меха, несмотря на жару… Меха… Летом… Какое вопиющее отсутствие вкуса…

– Эта выскочка Адетт появилась в почти прозрачном платье! А месье Лютон заявил, будто она похожа на Венеру.

– Эта выскочка Адетт появилась в почти прозрачном платье! А месье Лютон заявил, будто она похожа на Венеру.

Венера в мехах, Венера в кружеве, Венера страдающая и Венера золотая, ибо меха, кружево и золото стали неотъемлемыми спутниками Адетт. Она одевалась так, как хотелось ей, шла наперекор моде и нарушала правила, не задумываясь о последствиях. Непостижимым образом с рук сходило все: и непристойно-прозрачные платья, и меха в летнюю жару, и отсутствие макияжа, и прическа не по моде…

Венера в мехах, Венера в кружеве, Венера страдающая и Венера золотая, ибо меха, кружево и золото стали неотъемлемыми спутниками Адетт. Она одевалась так, как хотелось ей, шла наперекор моде и нарушала правила, не задумываясь о последствиях. Непостижимым образом с рук сходило все: и непристойно-прозрачные платья, и меха в летнюю жару, и отсутствие макияжа, и прическа не по моде…

Адетт сама делала моду, и за ней следовали, за ней шли, даже не за ней, а за славой Лукреции Борджиа, которая манила, дразнила, но не давалась в руки.