И захлопнул за собой дверь.

Я села, поставила локти на стол, опустила голову на руки и заплакала еще сильнее, потому что сердилась сама на себя за то, что начала на что-то надеяться. Все это случилось больше пяти лет назад. Если бы они вообще когда-то могли простить меня, они бы уже это сделали. Просто они не из тех, кто прощает.

Есть люди, которые находят в прощении утешение, а есть те, кому прощение видится предательством. Простить меня для них аналогично предательству собственного сына. Мне остается только надеяться, что когда-нибудь они могут передумать, но до тех пор моя жизнь выглядит вот так. И вот куда она меня привела.

И отсюда я начну все сначала. Снова. И мне придется делать все это без Леджера, без его веры в меня, без его поддержки. Я продолжала всхлипывать, но все же услышала, как входная дверь снова открылась.

Я подняла голову как раз в тот момент, когда он захлопнул дверь и кинулся ко мне через всю комнату. Он подхватил меня и усадил на стол, так что наши глаза оказались на одном уровне, и стал целовать меня с таким отчаянием, как будто это наш самый последний поцелуй.

Прервав его, он посмотрел на меня с решимостью во взгляде и сказал:

– Я буду для твоей дочери самым лучшим человеком, каким только смогу. Клянусь. Я сделаю ее жизнь самой лучшей, а когда она спросит о своей матери, я расскажу ей, какой ты прекрасный человек. Я уверен, она вырастет, зная, как сильно ты ее любишь.

Я была вся в кусках, потому что понимала, как сильно мне будет его не хватать.

Он прижался ко мне своими разбитыми губами, и я поцеловала его очень нежно, чтобы не причинить ему боль. Мы прижались лбами друг к другу. Он, казалось, с трудом сохранял спокойствие.

– Прости, что не смог сделать для тебя большего. – Он оторвался от меня и пошел к двери, и мне было так больно смотреть ему вслед, что я опустила глаза.

Там, на полу, что-то лежало. Это походило на визитную карточку, и я соскочила со стола и подняла ее. Это была накопительная карточка Леджера на мороженое. Наверное, она выпала из его бумажника.

– Леджер, постой, – я догнала его у двери и отдала ему карточку. – Она тебе понадобится, – сказала я, хлюпая носом. – Ты уже почти заработал бесплатный рожок.

Он рассмеялся, несмотря на боль, и взял у меня карточку. Потом снова прижался лбом к моему лбу.

– Я так сердит на них, Кенна. Это неправильно.

Неправильно. Но не нам решать. Я поцеловала его в последний раз, а потом сжала его руку и умоляюще посмотрела на него. – Только не надо ненавидеть их. Ладно? Они дали моей девочке хорошую жизнь. Пожалуйста, не надо их ненавидеть.