Действительно, когда я смотрела червя на просвет, внутри мне мерещилась цепочка шариков, похожих на бусины на нитке: побольше-поменьше, побольше-поменьше. Но я и представить не могла, что, лишённое наросшей на него фиброзной оболочки, это «побольше» на самом деле окажется не больше махонькой бисеринки, а «поменьше» и вовсе будет напоминать гниду волосяной вши. Кстати, сама основа, на которую низались эти шарики и была похожа именно тонкую до прозрачности, но очень прочную волосинку. Шарики же были на ощупь упруго-мягкими, и я была готова поклясться, что внутри «больших» темнеет ещё какая-то начинка, однако глаза подводили, не в силах рассмотреть такую мелочь.
Сидела на кухне, и так и эдак вертя штуковину в пальцах, и радовалась, что мне попался хамливый хирург, на дух не переносящий бодимодификации. Если бы не мои пёрышки, он, может, изначально относился бы ко мне более тактично, и не подозревал бы заранее во всякой ерунде, типа имплантов. Но паранойя — штука такая. Иногда полезная, как оказалось.
Ну и что же это у нас такое? В который раз поднесла находку прямо к лампе, силясь разглядеть какие-то подробности. В дверь позвонили. Уверенная, что это Роман по дороге с работы заехал узнать, как у меня дела, кинула штуковину обратно в стакан и убрала в шкаф.
Не глядя распахнула дверь… А это оказался вовсе не Роман!
Глава 36
Глава 36
Мыслей и слухов было много и разных — об этом с самого начала неустанно заботился Дед. Это было самым первым и важным слоем предстоящей авантюры — распускать слухи, внедрять куда нужно и ненавязчиво, но с точностью нейрохирурга направлять мнения в нужное русло. Так, чтобы информация была, а от кого пришла — уже и не ясно.