Шрамы, несмотря на то что изначально были призваны служить ширмой для чипа, в то же время являлись и сигнальной тряпкой, требующей особой проверки. А это опасно, каким бы там невидимым ни был чип. И Гордеев, вопреки всем инструкциям, решил, что чипа там не будет. А будет он там, где и в голову не придёт проверять. Так было сложнее для Гордеева, но безопаснее для Славки. Оставалось только придумать, а где же он должен быть, и как попадёт туда, если не во время шрамирования?

И снова, как это часто бывало, сама Славка помогла, натолкнула на мысль с опасной практикой асфиксии. Чип — тонкий пятисантиметровый имплант, размещался в капсуле, капсула — в игле-катетере. Сама капсула имела биорастворимую оболочку, заполненную постепенно высвобождающимся анестезирующим репарантом, что и позволяло импланту полностью и быстро прижиться в тканях, не доставляя дискомфорта носителю. А само вживление, по сути, было просто неприятной инъекцией, вот только сделать её нужно было незаметно для Славки…

— А если Утешев не догадается всучить тебе фальшивого Гончарова? Что тогда? — спросил как-то раз, ещё в самом начале операции, Дед.

— Надо его на эту мысль натолкнуть. Показать, так сказать пример «как можно»

— Заранее пустить слух, что воскресший Череп, возможно, фальшивый?

— Именно. Главное сделать это ненавязчиво. А я тогда усилю свою фанатичную уверенность в том, что это именно он, и он живой. Пусть эта одержимость трактуется другими как моя слабость. Пусть на неё и делают ставки. Особенно Утешев…

Утешев клюнул. Заглотил первую закинутую Гордеевым наживку о том, что тот ищет нового хозяина, который прикроет от Конторы и допустил до личной беседы со своим величеством. Во время этой «аудиенции» была закинута вторая наживка, что, если бы только Гордееву кто-то отдал Черепа — уж он бы… А дальше, уже в доверительной беседе под пойло, действие которого однозначно указывало на примесь транквилизатора, Гордеев и про однажды найденные в Чечне камни «по секрету» рассказал. И про то, что, судя по попыткам Черепа во что бы то ни стало добраться до дочери, она должна знать где искать их теперь, но не признаётся. Что он держит её при себе в укромном местечке именно в надежде, что однажды она всё расскажет… Но, если честно — срать на камни. Больше всего он хочет добраться до самого Черепа, потому что месть — тут шло пьяное, с безумными глазами и пеной у рта, демонстрирование руны — это, сука, святое для любого нормального мужика…

Если бы во время этого спектакля Утешев заподозрил что-то неладное, Гордеев бы от него просто не вышел. Но он вышел, а ещё через несколько дней к нему приехал переговорщик — с выгодным предложением.