Конечно, у меня был Мирон. Моё солнце, радость и бесконечная любовь! Он единственный наполнял меня уверенностью и силами, но… Одиночество материнское не равно одиночеству женскому, вот какая штука. Это вообще, как оказалось, обратно пропорциональные величины — чем больше я посвящала себя сыну, тем острее становилась тоска по его отцу.

Иногда я ловила себя на том, что ненавижу влюблённые парочки. Впрочем, как и одиноких. И те и другие слишком бередили. И казалось бы, я могла хоть каждый день менять парней, могла даже пару-тройку раз замуж выскочить — что такого, все сходятся-разводятся, чем я хуже? — но как выключить эту сигнальную лампочку «Не то» в голове?

А «не тем» и «не таким» были абсолютно все.

Я была ненормальная и сама уже прекрасно понимала, что мне надо здорово лечить голову, потому что даже перспектива остаться одной с тридцатью котиками больше пугала. «Мне хорошо одной, гораздо лучше, чем с кем попало!» — говорила я и себе, и людям. А на самом деле просто боялась. И не столько самих новых отношений, сколько момента, когда Игнат вернётся… а я не дождалась. Смогу ли я простить себе это? Да и вернётся ли он вообще, если узнает, что у меня уже кто-то есть?

Время шло, в голове, не умолкая, тикал таймер: день, день, день, неделя, неделя, месяц, два, три, полгода, год, полтора, два, два с половиной… А Игнат всё не возвращался. И всё труднее становилось верить в чудо.

На моих глазах Серёга четырежды бурно входил, и так же бурно выходил из новых отношений. Заметный и завидный, богатый, харизматичный… он тоже был словно какой-то неприкаянный, но виновата в этом была не я и не его гипотетические чувства ко мне — это уже тоже было очевидно. Я подозревала какой-то драматичный момент в его прошлом, Серёга не спешил открывать свою тайну, но и не отрицал. Так мы и дружили — то плотнее, то на расстоянии, но неизменно возвращаясь к своим разбитым корытам.

И однажды даже наступил момент, когда я поняла его давнее предложение тупо пожениться. Ну а что, нам действительно было хорошо вместе. Мы не выносили друг другу мозг, принимали как есть загоны и недостатки друг друга, не обижались на правду-матку и потому рубили её как есть — с плеча. И мудрено ли в самые тяжёлые приступы одиночества перепутать такую дружбу с чувствами? Да как нефиг делать! Но что дальше? Секс по дружбе и свободные отношения? Лучше уж просто дружба. Тем более, что в сексе у Серёги недостатка явно не было, а меня по-прежнему передёргивало при мысли, что это будет кто-то… чужой.

В конце двадцать первого года я потащила Мирошку в торговый центр — глазеть на огромную новогоднюю ёлку. Изрядно набравшись впечатлений и навозившись с малышнёй, сынуля прямо там, в игровой, и вырубился. И не проснулся даже когда я взяла его на руки, лишь окончательно обмяк, почувствовав знакомое тепло.