— Да, давай, — дежурно согласился он, продолжая стоять у порога, так, словно и правда заглянул лишь на минутку.

Тяжеленная, мучительная пауза, и я окончательно холодею — сейчас он поймает удобный момент и всё скажет…

— Кстати, это тоже тебе. То есть твоё. — Он поставил на стол маленькую коробочку, двигаясь при этом сковано и как-то слегка боком, словно избегая оказаться со мной рядом. — Просто возвращаю.

Я взяла. Рука сама протянулась, словно примагниченная. С трудом откинула лёгкую крышечку… И воздух вдруг закончился. Обжигающей, неудержимой волной ударили в нос слёзы. Сжала зубы, сдерживаясь… Я знала, что это они! Почувствовала. И что может быть более жестоким, чем «Просто возвращаю?» Что он возвращает? Мою любовь? Бесконечное бремя ожидания? Осколки былого счастья?

Какого чёрта… Зачем я это терплю? Я что, в чём-то перед ним виновата? Да я… Я… Мне просто нужно продышаться!

— Я сейчас…

Сорвалась с места, и, едва не налетев на Игната, сбежала в комнату. Заметалась, зажимая рот рукой… И не нашла места лучше, чем балкон. Ворвалась на него, попыталась распахнуть окно, но лишь сдавленно заскулила, ткнувшись лбом в стекло.

Я не готова. Нет, нет, нет! Я могу ждать его годами, десятилетиями и целыми жизнями напролёт, но отпустить… Нет, Господи, я не готова! Я не смогу, не выдержу, не оправлюсь больше! Ну почему так, почему…

Дверь приоткрылась, и я замерла, сдерживая рвущийся из сердца всхлип… Но тут же развернулась. К чёрту! Пусть видит мои слёзы, пусть знает, что мне не всё равно! Мне не…

* * *

— К чёрту! — рыкнув, Гордеев в сердцах отбросил дурацкое мороженное. — Сама мне это скажи, в лицо!

Из коридора три двери: одна закрытая, две открытые. В ближней комнате никого, в следующей — Славкин силуэт на балконе. Звонок другу? Просто прекрасно!

В груди заклокотало. Можно много распинаться в теории, но когда дело доходит до крайности… Если бы не увидел её, не ощутил, не услышал голос, не окунулся в ту бездну горького счастья, в котором когда-то безнадёжно тонул сам и топил за собой свою девочку — может и смог бы сдержаться. Но теперь… Нет. Нет! Она его, и ничья больше! Никому нельзя, кроме него! Не отдаст!

С трудом осадив себя перед порогом, выдохнул, и открыл дверь. Но когда вдруг увидел её слёзы…

Сжимал её в объятиях, дурея от нежности и счастья. А она молотила его по плечам, вырываясь, бормоча бессвязное:

— Ну зачем ты пришёл? Ненавижу! Нена… Ты хоть знаешь… Хоть знаешь, как я ждала!.. Хоть представляешь, что чувствовала!.. Ненавижу тебя! Ненавижу!

Стиснул, ласковой силой утыкая её лицом к себе в грудь, впитывая её страх, гнев и боль, отдавая взамен то, чем распирало самого: