«Вам!» — прозвучало в голове, но начать разговор о сыне казалось сейчас ещё глупее, чем притащить это чёртово мороженное.

— Что это?

— Крем-брюле.

— М, — кивнула Славка, всё ещё судорожно обнимая себя руками и даже не делая попытки забрать ведёрко. — Спасибо. Чаю?

Что это — шок или он и вправду здесь неуместен? И почему вдруг так вязко отяжелел язык, словно разучился говорить?

— Да, давай, — дежурно согласился Гордеев, а сам всё продолжал стоять на пороге.

Сердце пропускало удары, при взгляде на её склонённую головку и беззащитно поджатые плечи. Хотелось сорваться, обнять, зарыться лицом в волосы, исступлённо просить прощения и шептать о любви, о том, как дни и ночи напролёт думал ли о ней одной, о том, что жизни не видит без них… Но бионический протез, полностью восполняющий утерянные функции, стал вдруг ощущаться таким убогим, что захотелось спрятать ногу. Скрыть сам факт, что её больше нет. Всё-таки дурная это затея. Он инвалид, пенсионер, угрюмый грязный крокодил, а Славка… От её близости всё внутри переворачивалось. Она невероятная. В ней одной сошлись все смыслы.

— Кстати, это тоже тебе. То есть… твоё. — Поставил на стол коробочку, словно со стороны наблюдая за неловкой деревянностью своих движений. — Просто возвращаю.

Всё-таки надо было иначе. Издалека, через Дока. Сначала сообщить ей о себе, всё разузнать, а потом уже…

Она взяла коробочку, неловко раскрыла и замерла при взгляде на серьги… Стиснула зубы, так что под скулами прорезались тени… И вдруг, нахмурившись, бросила коробку на стол.

— Я сейчас!

Стремительно обдав своим теплом и запахом, скрылась где-то в комнатах. А Гордеев так и остался стоять, как полный дурак, не понимая, что теперь. Минута, другая. Славка всё не возвращалась.

Просто повернуться и уйти, избавив её от необходимости что-то объяснять, чувствовать себя неловко за его идиотизм, и вообще, не портить ей жизнь?

Растёр затылок, выругался сквозь зубы:

— Твою мать… Чёрт…

Хорошо на службе — ты просто делаешь, что должен и просчитываешь варианты наперёд, а тут… Как ни считай, ничего не устраивает, кроме одного — быть с ней. Но что, если ей самой это на хрен не нужно?