— К чёрту!..
* * *
Сердце ёкнуло и замерло, болезненно проваливаясь куда-то всё ниже и ниже. Как часто я представляла эту встречу! Боже, сколько вариантов проигрывала в уме — от страстных объятий, до своего холодного, в обраточку за аэропорт, напускного безразличия. Но ни разу не представила такого — чтобы Игнат просто вернулся, как ни в чём не бывало, по-бытовому, так, словно вот только что ушёл…
И в груди защемило вдруг. А кто сказал-то, что он вернулся? Что не заглянул на минуточку, проездом оказавшись в городе? Что в соседней гостинице не ждёт… семья?
— Ты?
— Я.
Невозмутимый, непроницаемый гад. Настолько МОЙ, что от одного только взгляда на щетинистый подбородок губы разгорелись вкусом его поцелуев, а по телу поползли колючие мурашки.
— Ладно… заходи. — Открыла дверь шире, буквально спрятавшись за неё, жадно впиваясь взглядом в его профиль… И тут же испуганно отвела глаза — слишком уж он спокоен. Словно действительно заглянул проездом.
Затылком чувствуя его изучающий взгляд, сразу же вспомнила свои прилипшие после родов четыре лишних килограмма… Мучительно вспыхнула и отвернулась, пытаясь скрыть волнение. Но оно прорывалось. Руки словно сами бесцельно хватались за всё подряд, и пришлось сцепить их на груди, пряча заодно и дурацкие мурашки.
— Как… — голос слегка сорвался, и я небрежно, как бы между делом, кашлянула. — Как дела?
Простой вопрос, а сердце замерло, словно на краю пропасти. Вот сейчас он и скажет, что женат, что ребёнок…
— Нормально, — как ни в чём ни бывало ответил он и что-то протянул. — Кстати, это тебе!
А я даже не видела, что там у него. Зрение как-то избирательно размыло всё, кроме его руки. Кроме любимых сильных пальцев, ласка которых стремительно ворвалась в память, отзываясь новым ворохом мурашек… и болью. Если он снова уйдёт, я сломаюсь. Господи, ну почему он так мучительно холоден?
— Что это?
— Крем-брюле.
— М. — Теснее обжала себя руками, потому что они начали дрожать. Так захотелось послать всё к чёрту и броситься ему на шею! И будь что будет, пусть он потом уйдёт, пусть у него и без меня всё хорошо — лишь бы урвать своё мгновение счастья… Но сама боялась даже просто посмотреть на него прямо. Чтобы не разреветься. Не хотела, чтобы понял, как мне без него плохо. Потому что если ему всё равно, то мне и подавно! — Спасибо. Чаю?