– Что делать-то? – первым не выдержал Ярдар.

– Ты с ней раздор имел, не я, – ответил Хастен. – Тебе и улаживать. Разыщи ее да… склони как-нибудь к миру… чтобы проклятье сняла.

– Прощения, что ли, мне просить у нее? – Ярдар набычился.

– Уж я не ведаю, чего она хочет от тебя, – ухмыльнулся Хастен. – Ты молодец удалой, месяц ясный…

Не так уж много в Ярдаре осталось от былой красоты – он осунулся, под глазами от всех испытаний залегли темные круги, на скуле еще виднелся оплывший кровоподтек после битвы у Ратиславля. А главное – погасли некогда ясные глаза, тоска сменила в них прежний задор и веру в свое счастье.

– Чего хочет, у меня нет! – мрачно отрезал он. – Я мою жену на эту жупелицу не променяю.

Хастен встал, приблизился к Ярдару, взял его за плечо и наклонился к уху.

– Делай что хочешь, – негромко и весомо произнес он. – Ты ее разозлил, ты на весь Тарханов беду навел, тебе и отводить. А чего и как – дело твое. Не управишься – все сгинем.

Возразить Ярдар не смог – не было больше сил выдумывать, как отвести вину от себя и переложить на другого. Эта определенность даже отчасти радовала. Не так уж худо, если дела можно поправить примирением с Огневидой и Заранкой. Мертвых они не воскресят, но и всему Тарханову, и самому Ярдару еще было что терять…

– Сами-то они к тебе на поклон… опасаются, – рассказывал Мираве Хельв. – А хотят, чтобы ты их с матерью и сестрой свела. Меня снарядили. Вот я к тебе… помоги уж, Миравушка. Иначе сгинем все.

Мирава не сразу ответила. Сжимая руки на коленях, она смотрела перед собой и пыталась понять, поможет ли делу ее вмешательство. Может ли Заранка что-то исправить? А Огневида? Мирава хорошо помнила, как Заранка бросила тот поясок, в который вплела удачу Ярдара, выпрошенную у самих судениц, в реку и велела плыть на остров Буян. Тот поясок не вернуть. Но обида Заранки и Огневиды так и не была искуплена. Она висит над Ярдаром и всем Тархан-городцом. И пока она висит, в такое тревожное время гибель грозит всем, кто еще уцелел. Все тархановским жителям. Хельву, Уневе с ее будущим чадом, маленькому Безбедке, Вербине, Елине и Рдянке… Ольраду.

– Вот что. Раз уж ты, отец, послом заделался, – Мирава улыбнулась, стыдясь посылать старого кузнеца с поручением, – сходи, добро сотворя, опять к воеводам и скажи: сперва две гривны серебра матери за двор и все добро пропавшее, гривну сестре за бесчестье. Принесут – пойду их искать. Не принесут – даже и не пойду. А там сумею их уговорить, не сумею…

– Пойду, – Хельв встал. – Время терять нынче нельзя нам.

– И пусть лошадь дадут! – крикнул Ольрад ему вслед.