— Нэйтен, пойми, — Николь глубоко вдохнула и выдохнула. — Просто… Я не готова вот так сразу… Дай мне время привыкнуть.

— Привыкнуть ко мне? Да мы с детства друг друга знаем.

— Не только в этом дело. Хотя и в этом тоже. Сам же понимаешь — мы давно знаем друг друга. Ты должен понять, что да, мне важен свой имидж. И…

Нэйтен поднял руку, прерывая её.

— Ничего не говори больше, потому что после твоего «и» я знаю, что последует, но я не хочу это слышать, — он чувствует, как в нём начала вскипать злость. Нельзя срываться на неё, хотя причина именно в ней. Она и в школе вела себя так же. Надеялся, что сейчас что-то изменится, но нет, ошибся. — Не буду тебе мешать, — скомкано бросив фразу, Нэйтен развернулся и быстро зашагал на учёбу. Разъединяя их, отдаляя. Как будто и правда пришли не вместе.

Николь прикрыла глаза. Опять. Опять она делает больно. «Откусить себе язык, что ли?» Но ведь и правда, так сложно перестроиться. Как на неё посмотрят в институте? Что скажут преподаватели? Она же пример! Имидж — неотъемлемая часть неё. Да и просто не готова вот так открыто показать свои отношения. Это будет значить — показать себя. Себя настоящую. Нет. Не готова. Выждав, когда Нэйтен достаточно отдалится, она ступила следом, всё же опечалено поглядывая на отдаляющуюся спину парня. Надо будет с ним поговорить потом. Догнав его немного на лестнице, Николь зашла практически следом за ним в холл института.

— Нэйтен! — девичий голос огорошил, многие начали оборачиваться, когда Мэй пронеслась навстречу парню и повисла на его шее. — Я так скучала, — ворковала девушка над его ухом, не намереваясь расцеплять рук с опешившего парня.

Задержав воздух, скрипнув зубами, Николь косо посмотрела на парочку, сжав кулаки. Подруга — эта вечная липучка, а экс-подруга и вовсе — сука. Отодрать бы её от него, выдрать волосы, а не поймёт, ещё и нос разбить. Неужели ревнует? Ревность… забавно. Николь и ревнует. Девушка хмыкнула, прикрыла глаза, отворачиваясь от нелицеприятной картины. Гадко и неприятно. И двинулась дальше. Надо уйти в аудиторию и спрятаться в учебник, прийти в себя, иначе, ещё немного, и она пустит кровь. Ну а что? Сама виновата. Сама попросила не оглашать, что он её. Сама! Сама дура! И теперь кусает губы от злобы. Только бы не скрючиться где-нибудь в сторонке от обиды, в которую сама себя загнала своими рамками, и теперь не может вот так просто и легко закричать, чтобы ни одна девичья юбка больше даже не думала прикасаться к нему.

Нэйтен не знал, как смотреть, как с ней общаются другие, а о себе разве она думала? А каково ей будет смотреть. Увидела! Брависсимо! Кажется, даже вены вспучиваются, готовые разорваться от давления. Быстро шевеля ногами и пыхтя себе под нос, Николь слышала урывками фразы Мэй и скрипучий голос Нэйтена.