А заслуживал ли я знать?
Как бы я не пытался выбить из Аси дурь, неоднократно заставляя рассказать, что произошло той ночью, и как я оказался в одном доме вместе с ней, но ответ был таким, словно она его заучила:
— Ты позвонил ко мне сам. Сказал, что скучаешь. Устал от посредственности и хочешь хорошо провести время. И я приехала. Я ведь люблю тебя…
Посредственность…
Я бился об заклад, что никогда бы, даже без сознания или в хлам пьяный, не назвал бы Эрику так. потому что она не была непосредственность. Она была самым ценным, чем я должен был дорожить в своей чертовой жизни.
И как бы не старался, я погибал без неё.
Дни до Зимнего бала, где единственной возможностью было встретиться с ней, летели, как ненормальные. я считал часы и минуты, молился, чтобы она просто пришла…
И она пришла.
Зимой всегда темнело раньше. Ветви высоких деревьев опускались низко, словно нависая когтистой тенью над городом. И в пять часов на землю уже опускался густой мрак, прерванный городскими огнями, которые кое-где мигали от неисправности.
В этом году, впервые за десятилетие, посыпался снег. Аномалия, ей богу. На улицу повыбегали дети с родителями, весело резвясь и радуясь. Даже взрослые вскидывали голову к небу, ловя на язык мелкие хлопья мокрого снега.
В зиме был особый уют. Теплый, не такой, как летучей осенью, но тоже смягчающий боль в сердце. И я помнил, как любила это время года Эрика. Как ждала Рождество и грозилась обвесить весь дом фонарями и гирляндами, как жаждала выбирать подарки и упаковывать их в разноцветную бумагу…Каждое её слово, произнесённое с нежностью и на эмоциях, врезалось в память.
Она мечтала не только о зиме. И о нас тоже.