— А ты мой, — выдохнула я, совсем по — звериному прикусывая кожу на шее. Он стал моим — и отпускать его я не собиралась. Ведь именно в этот момент понимала, что готова отдать за него все. И даже если мне придется выгрызать путь к своему счастью зубами, я это сделаю. А пока… пока я оставляла на его ключице свои метки. — Не отпускай меня никогда. Слышишь?

И все это время я наслаждалась его хриплыми стонами, его рваным дыханием. И мой голос стал его последней каплей. Как он, я шептала, опасно понизив тон, на грани слышимости, так, что даже сомнений не осталось. Ему никуда не деться. Никогда…

Кирилл перевернул меня, навис сверху и до последнего не выпускал меня из своих объятий. Чуть позже лишь на пару минут покинул меня, чтобы затем снова притянуть меня к себе и совершенно невинно прижаться губами к моим. Тот странный порыв, заставший меня отдаться на волю животным инстинктам, отхлынул, оставив вместо себя нежность и приятную усталость…

На языке вертелась фраза, которую произносить совершенно не хотелось. Не было смысла. Ведь и так все ясно. Сколько времени прошло прежде, чем я выдохнула другую, которая не давала мне покоя целый день.

— Ты говорил, если я вдруг предам… Хочу тебя попросить. Пожалуйста, если засомневаешься во мне… выслушай меня. Постарайся поверить. Не принимай поспешных решений. Хорошо? — сумбурно выдохнула я, утыкаясь носом в мужской подбородок.

— Хорошо, — чуть подумав, отозвался Воронцов.

— Обещаешь?

— Обещаю, — услышала непривычную, но очень понравившуюся теплоту в его голосе. — Держать эмоции под контролем я умею.

Конечно, умеешь… но вряд ли устоишь, если вдруг кто — нибудь скажет, что я изменила тебе. Что и озвучила. Кирилл многозначительно усмехнулся.

Глава 17

Глава 17

Рабочая неделя пролетела незаметно. В четверг и пятницу Кирилл пропадал в суде, я же продолжала разбираться с делом Ольги. Мы все-таки получили заключение искусствоведа. Разочаровало ли оно? Как посмотреть. Картины и правда не стоили той суммы, которая была указана экспертом. Просто потому что не смотря на кажущуюся целостность, не были в полном смысле единой коллекцией — оказалось, что одна из них хоть и принадлежала кисти Шилова, которому приписывалась, но была лишь копией с первоначального варианта и создавалась с использованием других материалов. Я немало удивилась, услышав об этом. Возник закономерный вопрос: как об этом узнал искусствовед, если доступ к оригиналу мы так и не получили. В ответ же мне заявили, что последние десять лет любители искусства практически поголовно помешались на Шилове, а совершенно случайно он знаком с ним лично.