— А я тебе зачем?

— Кирюш, давай ты не будешь задавать глупых вопросов. Мне сегодня хватило их сполна.

— И все-таки?

— Знакомиться будем. Ты же предлагала мне заехать на чай к твоим родителям. Так почему я не могу взять тебя к своим?

И то верно. Не аргумент. Аргументище.

В автомобиль Кирилла садилась с неприятными мыслями — свежи в памяти воспоминания о знакомстве с родителями Данила. Поучилось тогда глупо — мы как раз отмечали новый год с его друзьями, а ночевать ушли к нему — из — за ремонта в своей квартире Данил временно жил с родителями. Как сейчас помню свое волнение и неудобство, когда утром первого января зашла на кухню. Приехали — то мы ночью, они уже спали… а утром сидели, завтракали, как ни в чем не бывало, похоже даже не зная о моем присутствие, а тут я со своими робким «Здравствуйте!».

— Не переживай ты так, — видя мое состояние, предпринял попытку успокоить меня Кирилл. — Обычный ужин. Ничего страшного тебя не ждет.

Легко ему говорить. О Романе Глебовиче Воронцове я слышала многое — еще со времен учебы в университете. Успешный адвокат, очень эрудированный и принципиальный человек. И сейчас, видя Кирилла и анализируя его поведение, я могла сделать лишь один вывод — яблоко от яблони недалеко падает. С яблоком я знакома… и очень — очень хорошо. А потому о яблоне даже думать страшно — Воронцов — старший должен быть очень сложным человеком.

Родители Кирилла обосновались в одном из коттеджных поселков вблизи озера. Проехав пост охраны со шлагбаумом, оказались на широкой улице. Мое сердце колотилось, словно бешеное. Я смотрела на великолепные дорогие коттеджи и понимала, что совершенно не вписываюсь в их антураж. И когда Воронцов притормозил возле высокого кованного забора с резными воротами, мне захотелось сбежать. Сглотнув, подняла глаза на светло — желтый фасад довольно скромного по здешним меркам двухэтажного дома. Не стремятся к роскоши… хоть это радует.

Ворота отъехали в сторону, запуская нас на территорию, и я сделала глубокий вдох. И чего разволновалась? Вряд ли Кирилл собирался представить меня, как свою девушку. Скорее, как помощницу.

— Даже не надейся, — словно прочитав мои мысли, выдал начальник. — У тебя на лице все написано. Идем.

Я до последнего оставалась в уютном салоне паркетника, но галантно открытая Кириллом дверь намекнула на то, чтобы пора бы и вспомнить о приличиях. Мысленно отчитав себя за глупое поведение, вышла наружу. Воронцов тут же положил мне руку на талию, оказывая поддержку и заодно превращая в прах все мои надежды на сокрытие наших отношений.