— Господин доктор Сепп, — Сима улыбнулась, — вы свободно говорите по-русски! Я голову ломала, как мы будем беседовать. Эстонского я не знаю, а Вы не обязаны со мной на английском…

— У меня хороший английский! — гордо заметил загорелый спортивный маленький историк и погладил седую шкиперскую бородку.

— Вы не обиделись? Простите, пожалуйста! — смутилась Неделько, так как вместо комплимента вышла неловкость. Я вообще-то хотел попросить Вас описать мне дом. Так жаль, что он не сохранился.

— О! Что Вы, какие обиды. Я кончал Тартусский университет, когда там еще преподавали такие люди, как Лоттман. Как я мог себе позволить плохо знать языки? Да, так о чём я? Дом! Дом был нарядный и уютный. Там любили цветы, и потому было много цветов. Из окон открывался прекрасный вид. Представьте себе: сам особняк выстроен в готтическом стиле, мебель тоже готическая — белая с чёрным, картины, книги, из окон слышен шум водопада. Или вот ещё — из спальни был выход в восьмиугольную «башенную» комнату, где стояло бюро с вензелями, висели миниатюры и портрет империатрицы Марии Фёдоровны, писанный пастелью в Версале.

— Так там и башня была?

— Ну какой же замок без башни! А я всегда считал замком этот дом. Что основатель Фалля граф Бенкендорф, что брат его Константин — какие всё имена! На памятнике Константину было высечено — «Он кончил службу, кончив жить». Каково?

Серафима прикрыла глаза. А доктор Сепп расказывал, как в большой колонной комнате на Эраре играли Шопена, как поднимался из долины туман и окутывал бронзовую статую Аполлона на другой стороне реки, а несравненная Зоннтаг, в замужестве графиня Росси, глядя на него, пела, опершись на рояль.

— Вы подумайте, говорил он, — адъютант Бенкендорфа князь Львов написал в этом доме «Боже царя храни!». И всё августейшее семейство бывало тут. С северной стороны дома на лужайке выросла целая роща, каждое дерево которой было обнесено именными решётками. Их посадили члены императорской семьи, начиная с самого Государя.

Серафима выпрямилась, стряхнул очарование и посмотрела Артуру прямо в глаза.

— Простите, пожалуйста меня за невежество. Я хотела бы уточнить, чтобы не ошибиться. Для меня это очень важно. Вы имеете в виду Государя Императора…?

— Николая Первого, с него всё и началось! — ответил Артур Сепп, не подозревая, кукую бурю он вызвал в груди своего молодого посетителя.

— С него всё и началось, — словно эхо повторила Серафим Неделько слова Артура.

Сима остановилась в небольшой чистенькой гостинице во вполне приличном номере на втором этаже и ходила обедать вниз в ресторан. Еда была, правда, не очень — Артур сказал, что эстонская кухня никогда не блистала особым разнообразием — картофель, свинина, сметанный соус и все. Да бог с ним, зато удобно, до всего близко, и сам Сепп в двух шагах.