— Только вам ничего не светит, ублюдыши, — прошептал психопат, увеличивая скорость. Я нервно заерзала на сиденье, глядя, как ползет стрелка, переваливая отметку сто.

Lamborghini вылетела на трассу СА-1, тогда я приметила черный Шевроле. На лице Габриэля играла свирепая ухмылка, в глазах горел азарт, не суливший ничего хорошего.

— Сейчас будет очень-очень весело, детка, — возбужденно пробормотал он, поглядывая на не отстающих преследователей.

— Твое «весело» приравнивается к выражению «опасно для жизни», — пробурчала я, стараясь уже не смотреть на скорость. Габриэль задорно улыбнулся, нажимая что-то на проигрывателе, через секунду уже на весь салон играла знаменитая песня группы Rammstein «Du hast», а у меня «сосало под ложечкой» от беспокойства.

Если сначала я просто боялась, после того, как меня впечатало в сиденье, стало не на шутку страшно. Зато Габриэль сбоку уж точно наслаждался и получал кайф от гонки. Ненормальный придурок. Перед глазами мелькали сцены из фильмов «Форсаж» и «Need for Speed: Жажда скорости», как переворачиваются гоночные автомобили и взрываются. Во рту от волнения пересохло, ладони вспотели, а красочный пейзаж слился в одну сплошную размытую полосу. Я вспоминала все молитвы под басы и голос Тилля Линдеманна, проклиная идиотского Лавлеса, который возомнил себя долбаным Шумахером, будто соревновался в «Формуле 1».

— Всегда мечтала сдохнуть под песню «Du hast»! — крикнула рассерженно я, вкладывая в голос всю злость. — Ты специально ее выбирал?!

— Она драйвовая, — громко засмеялся Габриэль. — Ты уже ищешь скрытый подтекст.

— Очень символично включать ее, когда можешь в любой момент разбиться в лепешку! Тебе надо лечиться!

Он откровенно издевался, сбрасывая скорость, но как только на горизонте вновь появлялась злополучная Шевроле, с дикой сумасшедшей улыбкой разгонял спорткар. Я сдерживалась, чтобы не завопить и не прибить новоиспеченного Шумахера, представляя в голове самые ужасные картинки.

— Только не говори, что тебе страшно, Лив, — радостно орал Лавлес, прекрасно видя, что я на грани и вот-вот запищу. Не дождется!

— Если мы не разобьемся, тебе все равно не жить, — прошипела я под нос, смыкая с силой глаза и сжимая ладонями сиденье. Я так тряслась от страха, что не почувствовала, как его ладонь легла на мое бедро и поползла вверх.

— Не загадь сиденье, малышка, — противно заржал он, сжимая мою ногу.

— Если ты сейчас не успокоишься, именно это я и сделаю! — гневно заорала на недогонщика.

— Черт, ладно, — «расстроенно» сказал Лавлес, снижая скорость. Он переживал за машину, а не за мое психическое состояние и здоровье! Урод! Габриэль высунул руку в окно, показывая фак, и заорал: — Сосите, ублюдки!