— Каким?

— Таким… — его уголки губ немного подрагивают, словно он борется: сказать или нет. — Таким уязвимым.

«Но не только ты выглядишь уязвимым, Габриэль, я тоже…». Я, расчувствовавшись, опускаюсь к нему на колени, нежно обвиваю шею руками и утыкаюсь носом в плечо, а в голове крутится одна и та же фраза «Я тоже, я тоже, я тоже, я тоже, я тоже, я тоже… Я тоже, Габриэль, уязвима перед тобой».

«Приди ко мне, хочу быть твоим лучшим другом на все времена, хочу быть платком, что утирает твои слезы, никогда не хочу быть один», — играет одна из любимых песен группы Kingdom Come. Я недоверчиво мотаю головой, заглядывая в потрясающие малахитовые глаза.

— Не верю, что ты слушаешь What Love Can Be.

— Почему это? — тихо смеется Габриэль, пробегая ласково пальцами по моей щеке.

— Ну, — я улыбаюсь, облегченно выдыхая, — эта песня слишком интимная.

— Как раз для этого вечера, — он играет бровями и шепчет: — Можно пригласить вас на танец, мисс?

— Ты точно тот сумасшедший, который всего пару часов назад несся со скоростью света от папарацци? — я не больно щипаю его за щеку. Габриэль тянет меня за руку в полутемную комнату и включает песню заново. Это точно сказка, и я не хочу просыпаться, не хочу, чтобы с рассветом она растворялась в тумане. Я бы вечно таяла в нежных объятиях этого странного парня под What Love Can Be и чувствовала его размеренное сердцебиение, дыхание, аромат.

— Приди ко мне, — тихо бормочет Габриэль, и кожа покрывается приятными головокружительными мурашками. Его голос грубее и ниже, чем у Ленни Вольфа, но заставляет сердце трепетно и учащенно колотиться. — Хочу быть твоим лучшим другом на все времена, хочу быть платком, что утирает твои слезы, никогда не хочу быть один. Я никогда, никогда, никогда не думал, что могу испытать чувство, которое меня так взбодрит. Я не мог найти свое место, живя вне времени, живя вне времени.

Играет проигрыш, комната, и все вокруг исчезает. Остаются только объятия Габриэля, его восхитительный голос, который проникает под кожу и в голову, словно волшебный сладкий дым. Или я ч-ч-чертовски пьяна. От него…

— Теперь, когда ты пришла и освободила меня, теперь, когда я знаю, какой может быть любовь, всё, что я хочу — чтобы ты была со мной, это всё, что я хочу, — шепчет в конце он, и я не ощущаю пола под ногами, до такой степени обнаженная перед ним в тайном убежище на краю мира. В стеклянном замке Габриэля, но он не будет одиноким. Я не хочу, чтобы он был одиноким.