— Что не так? Ты, блять, смерти моей хочешь? — он криво ухмыляется, тяжело дыша, и показывает глазами вниз, куда сразу же падает взгляд. Задерживаю дыхание и подавляю разочарованный вой. Спасибо тебе, Фея Менструации, вот удружила!

— Всего лишь пару минут, — повторяю на автопилоте, густо краснея. Куда уж гуще.

Габриэль цыкает и качает головой, глядя нехорошо исподлобья.

— Знаешь, кто ты, Осборн? — спрашивает он, скользя голодным взглядом, под которым плавится кожа, а в мозгу вертится красная кнопка «SOS! Бежать, надо бежать!». — Черт, мне нравится твоя фамилия, — усмехается он и над чем-то раздумывает. — Ты гребаная засранка, я — эгоист, поэтому…

Понимаю, что надо скорее спасаться и несусь предположительно к ванной, захватывая каким-то чудом сумку с дивана, дергаю на себя ручку и щелкаю замком, слыша удар.

— Бля, Ливия, только выйди, — раздается угрожающе за дверями, а я съезжаю по холодной стене, прикрывая глаза. — У тебя есть пять минут, и затем я снесу эту дверь к херам.

И он точно не шутит, судя по зловещему тону.

— Маньяк, — бормочу, проводя нервно пальцами по волосам. В ответ только смешок и шаги.

— Пять минут! — орет Лавлес, но его заглушает звук воды. Роюсь в сумке, молясь, чтобы нужные вещицы обнаружились и чуть ли не подскакиваю от радости. Хвала небесам! Представляю лицо Лавлеса, если бы ему пришлось среди ночи искать круглосуточный маркет в глуши и покупать женские штучки. Хихикаю, видя перекошенное выражение «горяченького знаменитого рокера» в экипировке у кассы. Не только я невезучая по жизни, от кого-то тоже удача сегодня отвернулась.

Пока тело обволакивает теплая вода, я немного расслабляюсь, подставляя лицо под струи и размышляя над сложившейся ситуацией. Свет в ванной гаснет. Что за детский сад!

— Очень смешно. Немедленно включи! — возмущенно кричу, поворачивая кран.

— Пять минут вышло. Постирала свой нимб и крылышки? — раздается невеселый голос за дверью.

— Включи, — твердо повторяю, но в ответ только приглушенный смех.

— Боишься темноты, милая?

— Если я сверну себе шею, это будет на твоей совести! — негодующе выкрикиваю, вспоминая, что Лавлес понятия не имеет о значении слова «совесть». О чем я… Она ведь у него отсутствует!

Сжалившись, милосердный Габриэль Лавлес все же включает свет, и через пару минут я выползаю, но меня тут же сгребают в охапку сильные руки.

— И что это за побег, м? — он зарывается носом во влажные волосы и медленно вдыхает.

Пока я «плавала», кое-кто подготовился: остался в одних боксерах и нетерпеливо пожирал малахитовыми глазами. Жаль, что придется остудить пыл и сказать про неделю закрытых дверей. Вот радости-то будет!