— Только попробуй что-то вякнуть, — говорю с отдышкой, словно пробежала несколько миль, и все еще пребываю под впечатлением. Лучше потерплю пять часов, чем еще раз обреку себя на пытку и пойду в «уединенное местечко для облегчения». Да моя голова за три минуты поседела!

«Рок-идол» давится безмолвным смехом, из него так и рвется бурный поток колких фразочек, но он благоразумно молчит, бросая через пару минут:

— Шикарная прическа, словно ты сбежала из ада, mo peacach.

Роюсь в сумке, достаю зеркало и прикрываю на пару секунд глаза. Я точно похожа на пациентку психушки. Из отражения взирает чучело: щеки насыщенно свекольного оттенка, светлые волосы сбились в безобразное кубло, глаза сверкают, будто я приняла что-то запрещенное. Отлично буду отпугивать ворон в поле! Привожу себя в божеский вид, потирая порозовевший ушиб, рядом хмыкает Лавлес, который точно «хочет» отхватить по почкам. Я сейчас очень-очень зла и могу накостылять. Ведь это из-за него я попала вновь в дурацкую ситуацию и стала жертвой серого монстра, чуть не лишившись зада и жизни!

Из-за взвинченного состояния и полученной дозы адреналина, даже в сон не клонит, поэтому отрезок пути я слушаю музыку и поглядываю в иллюминатор на серое небо с нежно-персиковыми полосами. Вспоминаю Метрополитен-музей в Нью-Йорке, который я когда-то посетила и долго простояла возле картин Моне. Когда-то его стиль не признавали, смеялись и называли «грубыми невежественными мазками». Но для художника важно было передать не реалистичность и точность, в первую очередь, а характер, атмосферу окружающей природы в определенный промежуток времени. Ведь само слово impressionnisme буквально означало «впечатление». И я впечатлялась мастерством Моне, растворяясь и забывая о времени, уплывая в девятнадцатый век. Словно стою у вод зеркально-чистой Сены, вокруг желто-зеленый ковер полевых душистых цветов, а напротив — серые здания Ветёя. Переношусь в раннюю весну: по темной воде, окутанной туманом, плывет лед, течение несет его в неизвестность, и я одна из льдинок, таю и становлюсь частью реки. Затем старинный Лондон и величественный Вестминстерский дворец в угольно-синих сумерках. Кое-где проступает багряное марево заходящего солнца, а по водам Темзы плывут небольшие судна. Уловить момент и запечатлеть мгновение, свое восприятие от увиденного — вот, что преследовали импрессионисты. Всего несколько минут, игра света и тени — и миг утерян. Нарисовать не четкость линий, а состояние души в тот особенный момент и перенести на белый холст. «Я пытался сделать невозможное — нарисовать сам свет». Жаль, но Моне так и не узнал, что невозможное стало возможным, оживая на его картинах.